Ещё несколько часов пути, и мы останавливаемся для привала. Разжигаем костёр. Девушки и Паленый с удовольствием оценивают «царский паёк», который оказался даже лучше, чем мы ожидали. В рюкзаках нашлись также компактные автоматические мини-палатки — сейчас они не особо нужны, но выглядят довольно любопытно.

— Я соберу ещё хвороста, — заявляет Настя, заметив, что пламя начало угасать.

Она быстро вскакивает, отряхивает с голых бронзовых ног травяную пыль, поправляет джинсовые шортики и скрывается в зарослях.

— Паленый, иди с Лунницей, — велю, а то Настя тоже молодец, рванула и убежала в одиночку, будто мы на пикнике.

Наёмник без слова возражения уходит, на его месте возникает Ломтик, с которым Гереса щедро делится мясным рагу. Я минуту назад понаблюдал глазами малого за Ратвером. Высший оборотень всё так же бесцельно бродит по пустыне. Можно было бы его покормить, да только это улучшит регенерацию. Кроме того, он всё-таки слопал тех двух уисосиков, несмотря на сопутствующую аромотерапию.

— … Даня, ты вообще слышишь, что я говорю? — Света что-то втирает, и я выныриваю из своих мыслей. По привычке быстро сканирую местность, и неподалёку от Насти с Паленым обнаруживаю два чужих сознания. Судя по почерку мозговых волн, это ракхасы.

— Оставайтесь здесь, я скоро вернусь, — бросаю я Гересе и Свете, прежде чем быстро покинуть лагерь.

Осторожно обхожу заросли и выглядываю на небольшую поляну. В центре протекает узкий ручеёк, не толще швартового каната, и на его берегу застыли друг напротив друга Настя и два здоровенных ракхаса, похожих на зелёных горилл. У каждого иномирянина в носу торчит антителепатический пирсинг-кольцо, а в руках — массивные палаши. Настя нахмурилась, исподлобья смотря на верзил, и нервно теребит лямку своего топика — её характерный признак волнения.

Меня пока никто не заметил.

— Бро, глянь какая цаца! — ощеривается левый ракхас, дергая ремень штанов. — Гр’наш, прелесть! Сами попробуем или продадим?

— Если не помнем, дороже продастся, — задумывается правый, почесывая лысину тупой стороной палаша. — А ты не умеешь, не помяв…

— Я постараюсь, — умоляюще просит левый.

Настя широко раскрывает глаза в шоке. Пора вмешиваться — барышне не следует слушать подобную вульгарщину, тем более в свой адрес. Мне потом ещё перед Жанной отвечать за благопристойность её дочери. Но где же Паленый? Честно говоря, я бы хотел увидеть, как наёмник поведёт себя в этой ситуации. Он ведь в гвардию стремится, а как человек для меня всё ещё остаётся загадкой. Вот и повод проверить…

— Грогно и Урзу! — раздаётся знакомый голос из противоположной стороны леса. — Здоровенные обормоты! Это вы что ли⁈

Из кустов вальяжной походкой выходит Паленый.