— Наручники исправные, монсеньор, — отчитывается второй, явно сканер. — Входящие каналы заблокированы. Подозреваемый не способен пользоваться магией.

— Как же он тогда взорвал де Симони⁈ — бесится первый. — Из артефактов русскому оставили только переговорный амулет. Он безвредный! Как, господа⁈ Как⁈

Молчание. Вероятно, остальные четверо только плечами пожимают.

— Камеры были выключены, улики отсутствуют, — произносит третий голос. — Мы ничего не можем предъявить русскому. У нас нет доказательств его вины. Обвинение без улик прокатило бы с нашими простолюдинами, но не с русским графом.

Россия такого не потерпит.

— Монсеньор, а может быть, де Симони сам подорвался? — вдруг предполагает четвёртый.

— А тут поподробнее, — требует первый.

— Допустим, что де Симони захотел расправиться с русским. Это же по его доносу он вообще здесь… Де Симони мог взять с собой взрывчатку, да и сам случайно подорвался. Он же явно без доспеха был во время детонации.

— Хм, похоже на то, — соглашается первый. — Вопрос: а кто вообще впустил постороннего к подозреваемому?"

"— Так это… мхм… сверху же приказали.

— Доприказались, — ругается первый. — А нам теперь расхлёбывать кашу из мозгов на стенах. Ладно, расходимся. Доложу начальству, а оно уже решит, что делать с подозреваемым.

На этих словах я вздыхаю. Опять двадцать пять. Ждать нового следователя. Вряд ли теперь меня выпустят до истечения суток. Скорее всего, следующим, с кем придётся беседовать, будет уже сам коронный босс.

* * *Штаб-квартира Пятого легиона «Жаворонки», Рим

Легат Пятого легиона, старый и закалённый командир с немалыми амбициями, уже десятки лет управлял аналогом российской Охранки.

За это время он пережил двух Цезарей и видел не одну интригу в высших кругах Рима. Но сегодняшний день потряс его до глубины души. Потомок древнего рода де Симони, которого в свете знали как умного парня, разлетелся на куски прямо в стенах его штаб-квартиры. Мало того что этот идиот взорвался, так ещё и сделал это по собственной глупости!

— Мошонка Плутона! — рявкнул легат, ударяя кулаком по столу так, что старые бумаги взметнулись в воздух. — Кто вообще впустил этого сопляка в зону заключения подозреваемых⁈ Да ещё и с бомбой в кармане, нахрен! Кто устроил этот бардак⁈ — его глаза метают молнии в сторону ближайшего офицера — трибуна, который замер у двери, бледный как полотно.

— Я лично веду расследование, монсеньор, — отзывается трибун, стараясь держать голос спокойным, хотя его внутренности буквально скручивались узлом. Ему нужно было найти крайнего, иначе его ждала не лучшая участь. Признаваться, что он сам дал добро на эту встречу, было бы самоубийством. — Виновные обязательно понесут наказание.