Ну так что, будем продолжать лечение, или тебе страшно?

— Даже если я буду биться в ужасе, мы всё равно будем продолжать. Слишком высока цена.

— Хорошо. Ты готов?

— Готов, — ответил Вивьен, и я занялся его аурой. Кажется, он начинает бояться боли. Сегодня он орал гораздо больше, чем вчера, но при этом манипуляций с его потоками я проводил меньше. Это плохо.

— Соберись уже и терпи! Не позволяй страху возобладать над тобой! Агафонов терпел куда большие муки, — прекратив манипуляции с его аурой, обратился я к Вивьену.

— Да я ему и в подмётки не гожусь и никогда не годился. В честном бою я бы никогда не победил, — признался Берлиоз, тяжело дыша.

— Рад, что ты это понимаешь. Вот только, чтобы чего-то добиться, нужно идти вперёд, не останавливаясь и не дрожа от страха. Ты думаешь он родился таким? Такими людьми становятся. Если ты будешь бояться каждого шороха, то всё, что я сейчас делаю будет напрасным, потому что тебя смогут напугать.

А если ты испугаешься, то все очень быстро поймут, что ты пустышка и тогда Коронат погрязнет в войне. Его разорвут на кусочки, а Дидье Морель станет чьей-то марионеткой. Разумеется, к этому времени тебя уже не будет в живых. Ну так что, возьмёшь себя в руки?

— Ты предлагаешь мне не орать?

— Нет. Ори себе сколько хочешь. Я предлагаю тебе не бояться. Ты же боишься так, что скоро твой страх перерастёт в ужас, а его контролировать практически невозможно. Он-то тебя и выдаст.

— Зачем ты мне всё это говоришь?

— Очень не люблю, когда обесценивают мою работу. Я не видел бы смысла заниматься тобой, если бы мне до этого не заплатили мою цену. Я не берусь за тех, кто всё равно уничтожит то, что я делал. Ну так что, готов? — пояснил я, и Вивьен сделал несколько коротких вдохов и выдохов, после чего ответил:

— Готов, — и я принялся работать с потоками в его ауре. В этот раз в его крике не было ноток ужаса и страха. В этот раз крик помогал ему перетерпеть боль. Ни больше, ни меньше.

Я, как закончил работать с аурой Вивьена, слегка напитал его тело жизненной энергией, чтобы его кожа не была настолько зелёной и сухой. Пусть видит в себе изменения. Он, конечно, и сам регенерирует, но после подобного истощения, регенерировать ему очень сложно.

Поэтому мои точечные вливания в те узлы, которые отвечают за сильно повреждённые органы и ткани. Скажем так, мне необходимо будет вручную их запустить, чтобы потом его регенерация довела их до внешне приемлемого состояния. Сделать их такими, какими они были раньше без восстановления ауры невозможно.

Закончив с Вивьеном я отправился готовиться к завтрашней поездке, и решил сегодня лечь пораньше, чтобы хорошенько выспаться. Скряга тоже наблюдал за тем, что происходит в моих землях в пол глаза, ведь мы оставили охрану моих земель на моих гвардейцев и горкалов.