А мы с моим крестным Севастьяновым Артемом Денисовичем (в определенных кругах известным, как Сивый), не торопясь, пошли по дорожке к дому.

Прошли сразу на кухню, крестный расположился за столом и сказал:

- Неплохо бы для начала позавтракать.

Две женщины приходят днем на несколько часов убираться и готовят еду. Посторонних дома я не терплю. До недавнего времени обходился даже без охраны. Пока все не изменилось.

Поэтому, скинув пиджак и закатав рукава рубашки, занялся приготовлением нехитрого завтрака. Булута видно не было, наверное, еще спал.

Сделал омлет с грибами, разогрел выпечку в микроволновке, потом спросил:

- Кофе, чай?

- Давай кофейку.

Ничего с одной чашки не будет.

Я сварил в турке кофе, разлил по чашкам. По тарелкам разложил омлет. Достал мясную нарезку. И сам сел за стол.

Крестный попробовал омлет, отхлебнул кофе и одобрительно закивал головой.

- Ох, Ромка, на все руки ты мастер. И бабки зарабатываешь, и готовить умеешь. Крестиком случаем не вышиваешь?

- Нет, крючком вяжу. Ты чего припылил? Кофе попить?

- Нет, Ром. Вот на днях  Пашка мне на тебя долго жаловался. Теперь хочу твою версию услышать.

- М-м-м. Жаловался? На что же?

- Да говорит, дело одно ты ему запорол.

- Крестный, я к его делам никакого отношения не имел и не имею. Да и к твоим тоже.

- Это я знаю. Я все помню, Рома. И то, как нашел тебя в Турции спустя два года после смерти твоего отца. И то, что ты от денег его взял только то, что от ""чистого"" бизнеса было. А остальное мы с Пашкой разделили. И то, что раскрутился ты сам, когда другие молокососы наследство по кабакам просаживали. И то, что помощи никогда ни у меня, ни у Пашки не просил. Сейчас с какого перепуга ты в его дела полез?

- Никуда я не лез! - ответил жестче, чем собирался, - Я давно уже не ребенок, чтобы он мне указывал, что делать и что говорить.

- Не ребенок, это точно. Но с Пашкой из-за бабы ссориться незачем.

Увидев, что я напрягся, Артем Денисович расхохотался.

- Да ты, Ром, правда, что ли думаешь, что я до седых волос дожил и не знаю, что у вас тут творится.

Так я не думал, но и исповедоваться как-то не хотелось.

- Девка хоть хороша? Стоит всех этих заморочек?

- Крестный, ты, что, от меня услышать-то хочешь? Какой у нее размер груди, и какой длины ноги?"

"- Ой, не кипятись, Роман, не кипятись, - он вдруг стал серьезным, - Ты мне лучше скажи, что ты с Павлом делать собрался? Или простишь ему сожженную машину и пожар на стройке?

Я молчал.

А что было говорить? Такие дела ни с кем обсуждать не стоит. Их просто надо делать.

Севастьянов вздохнул.

- Я так и думал. А выдюжишь против Павла?

Я хмуро ответил:

- Поживем - увидим.

Крестный допил кофе, с умным видом съел булочку, а потом выдал:

- Ты пока погоди. Ты ж не хотел во все это влезать? Вот и не влезай. Пашка тоже не прав. Мне не позвонил, со мной ничего не обсудил.