Когда весь этот бардак взорвали диверсанты…

На физиономии Джима появилась улыбка.

– Постойте, уж не станете ли вы утверждать, что имели к подрыву фабрик в Свазиленде какое-то отношение? – воскликнул подскочивший Готлиб.

– Да, сэр. Так получилось.

– Воистину сегодня день великих откровений и великих совпадений! – по-своему отреагировал Вагнер.

– Моран, чего же вы молчите? – недовольно спросил Готлиб.

– А что я могу сказать? – развел тот руками. – Хорошо бы истолковать это совпадение как добрый знак. Везение нам очень бы пригодилось.

– И вот, – как ни в чем не бывало продолжил Вагнер, – после ранения при подрыве фабрики я возвратился из госпиталя и снова попал на медицинскую комиссию. Начальники должны были решить, где теперь меня использовать, поскольку фабрику после разгрома куда-то перенесли. В комиссии был один очень важный этот… «бледнорожий легковес», я их так теперь называю. Он пытался замаскироваться под обычного служащего, но власть из него так и перла. Во время перерыва вся комиссия куда-то вышла, а меня посадили в смежную комнату дожидаться начала следующего заседания. Через какое-то время, минут, может, через десять, в комнату заседаний кто-то вернулся и грозно так приказал прикрыть дверь, дескать, важный разговор. Потом послышались звуки кодирующего сервера, неизвестный выходил на связь через переносное устройство.

Вагнер перевел дух и рукавом пижамы промокнул на лбу пот, он как будто заново переживал прошлое.

– Он заговорил как-то странно, слова вроде знакомые, но они не складывались в смысловой рисунок. Я не сразу понял, что этот урод на ходу кодирует свое сообщение! Вы можете себе такое представить? – Вагнер постучал себя по лбу. – Держать в голове весь код и сразу же произносить готовые кодограммы из слов!

Вагнер развел руками и хлопнул себя по коленям.

– Так бы я ничего и не разобрал, но неожиданно в конце разговора он перешел на понятный нам язык. Он сказал: «Да, я понял, в Рионе через шестьдесят восемь дней. Конечно, ваше первейшество, отмены быть не может». И все, отключил связь. Я замер, мало ли что – заглянет в комнату, и тут же меня пристрелят. Но, на мое счастье, его отвлекли, пришел какой-то из его заместителей. Он спросил: «Что случилось, мой дирфакт?» – а этот ему отвечает: «Я должен немедленно уехать, нужно начать приготовления к важному событию». Тот, второй, сразу спросил: «К какому?» И этот, первый, отвечает: «Первейший из наших представителей должен появиться в безвестном городке». И все на этом – они оба ушли, а потом и я выскользнул, вернулся, только когда комиссия уже снова заседала, меня отругали за опоздание, но я отоврался – живот, говорю, свело, в туалете просидел. Вот так-то.