Стоя спиной к нему, сказала:

– Джек, я в последнее время много думала.

– Неужели?

Он прикурил сигарету дрожащей рукой. Странно, но в это утро похмелья не было. Его только трясло. Он на секунду прикрыл глаза. В наступившей темноте велосипед снова ударился о лобовое стекло, покрыв его трещинами. Завизжали покрышки. Забегал луч фонарика.

– Я хочу поговорить с тобой о том… О том, что будет лучше для меня и для Дэнни. И для тебя, наверное, тоже. Этого я не знаю. Но, как я теперь понимаю, нам с тобой давно следовало это обсудить.

– Не могла бы ты кое-что для меня сделать? – спросил он, разглядывая трясущийся кончик сигареты. – Оказать мне услугу?

– Какую? – Ее голос звучал ровно и бесстрастно. Он смотрел ей в спину.

– Давай поговорим обо всем ровно через неделю, начиная с сегодняшнего дня. Если тебе все еще захочется поговорить.

Она резко повернулась к нему, ее руки покрывали кружева мыльной пены, хорошенькое личико выглядело побледневшим и огорченным.

– Я больше не верю твоим обещаниям, Джек. Ты обещаешь, а потом тут же снова…

Она осеклась, встретившись с ним глазами, неожиданно озадаченная и растерявшаяся.

– Через неделю, – повторил он. Его голос тоже лишился свойственной ему уверенной силы и перешел в шепот. – Пожалуйста. Я ничего не стану обещать. И если тебе по-прежнему захочется поговорить со мной, мы поговорим. О чем тебе будет угодно.

Они долго смотрели друг на друга через залитую солнцем кухню, но стоило ей молча вернуться к мытью посуды, как его начало трясти по-настоящему. Боже, как же ему хотелось выпить! Немного. В качестве лекарства, чтобы видеть ситуацию более отчетливо…

– Дэнни приснилось, что ты попал в аварию на машине, – неожиданно сказала она. – Ему иногда снятся странные сны. Он рассказал мне сегодня утром, когда я помогала ему одеваться. Это правда, Джек? Была авария?

– Нет.

К полудню желание выпить довело его до лихорадочного состояния. Он отправился к Элу.

– Ты трезв? – спросил Эл, прежде чем впустить его в дом. Сам он выглядел отвратительно.

– Как стеклышко. А ты похож на Лона Чейни в «Призраке оперы».

– Заходи.

Они до конца дня играли в вист. Но не пили."

"Миновала неделя. Они с Уэнди почти не общались. Хотя он знал, что она наблюдает за ним и все еще не верит. Он стал пить кофе без молока и в огромных количествах поглощал кока-колу. Как-то вечером выпил целиком упаковку из шести банок, а потом метнулся в туалет, где его вырвало. Уровень жидкости в бутылках в домашнем баре оставался неизменным. После уроков он неизменно шел к Элу Шокли – а Уэнди ненавидела Эла Шокли, как никого другого, – и когда возвращался, она готова была поклясться, что улавливает запашок виски или джина.