Сломанные ребра жутко болели, заставляя ее стонать.

– Дэнни?

Она принялась лихорадочно передвигать в шкафу вешалки с одеждой, которая сползала с «плечиков» и неряшливой кипой падала на пол. В стенном шкафу Дэнни не было.

Она дошаркала до ванной и уже на пороге оглянулась. Молоток вновь пробил дверь, расширив дыру; вслед за ним просунулась рука, искавшая задвижку. Уэнди с ужасом поняла, что опрометчиво оставила связку ключей в замочной скважине.

Пальцы нащупали задвижку, открыли ее и при этом задели ключи. Те весело звякнули. Рука победоносно ухватилась за них.

Со сдавленным рыданием она вошла в ванную и захлопнула дверь как раз в тот момент, когда дверь спальни с шумом распахнулась и Джек с торжествующим воплем ворвался внутрь.

Уэнди задвинула защелку, заперла пружинный замок и в отчаянии огляделась. Ванная была пуста. Ни следа Дэнни. В зеркале шкафчика для лекарств она увидела отражение своего покрытого кровью, перекошенного ужасом лица и могла только порадоваться, что сына здесь нет. Она всегда считала, что детям нельзя присутствовать при родительских размолвках. Быть может, нелюдь, крушивший сейчас все в их спальне, переворачивая мебель и разнося вдребезги вещи, упадет замертво, прежде чем сумеет начать охоту на ее сына. А может, ей удастся нанести этому существу новые повреждения… Вероятно, даже убить его."

"Она быстро обшарила глазами ванную, облицованную кафелем, выискивая хоть какое-нибудь оружие. Обнаружила кусок мыла, но даже если завернуть его в полотенце, вряд ли им удастся кого-то убить. Все остальное было надежно привинчено к стенам. Боже, неужели она ничего не может предпринять?

Из-за двери продолжали доноситься звуки, словно огромное животное разрушало спальню. Это сопровождалось нескончаемыми криками, что они «получат свое лекарство» и «расплатятся за все, что сделали с ним». Он им «покажет, кто здесь хозяин». Они оба были всего лишь «дрянными щенками».

С грохотом опрокинулся на пол ее проигрыватель, разбился кинескоп дешевого телевизора, со звоном разлетелось оконное стекло, и в щель под дверью ванной потянуло сквозняком. С глухим стуком упал с кровати матрац, на котором они столько ночей спали вместе – бок о бок. А потом начался оглушительный стук – Джек принялся беспорядочно молотить по стенам комнаты.

Впрочем, в этом диком, злобном голосе, в этой бессвязной речи уже ничего не осталось от настоящего Джека. От стонов сострадания к самому себе он переходил к яростным угрозам, и это напоминало Уэнди те крики, что порой доносились из больничных палат для пожилых людей, где она подрабатывала санитаркой в летние каникулы, когда училась в старших классах. Старческое слабоумие. Джека больше не существовало.