– Выпустите меня, Грейди. Скорее.

– Как я вижу, вы едва ли успешно начали то дело, которое мы с вами обсуждали, сэр. Имеется в виду акция по исправлению вашей жены и сына.

– Это они меня здесь и заперли. Отодвиньте же засов, ради всего святого!

– И вы допустили, чтобы вас лишили свободы? – В голосе Грейди звучало по-светски сдержанное удивление. – Боже, всего лишь миниатюрная женщина с маленьким ребенком? Едва ли что-то подобное характеризует вас как человека, выкованного из качественной управленческой стали, как вы считаете?

В правом виске Джека запульсировали набрякшие сосуды.

– Выпустите меня, Грейди. Я с ними разберусь.

– Неужели, сэр? – Светское удивление сменилось не менее отточенным салонным сожалением. – Как ни прискорбно мне это вам говорить, но в ваших способностях возникли определенные сомнения. Я сам – и другие, увы, тоже – пришел к заключению, что вы не готовы вложить в наше общее дело всю душу. Или лучше будет выразиться так: у вас на это не хватит духу.

– Хватит! – горячо воскликнул Джек. – Вполне хватит! Готов поклясться!

– Вы приведете к нам своего сына?

– Да! Да!

– Но против этого будет весьма настойчиво возражать ваша жена, мистер Торранс. А она, как выясняется… гораздо сильнее, чем мы предполагали. В известном смысле она также гораздо более изобретательна. По крайней мере вас она легко обвела вокруг пальца.

Грейди захихикал.

– Быть может, мистер Торранс, нам следовало сразу вступить в переговоры именно с ней?

– Я приведу его. Клянусь, – повторил Джек. Он плотно прижался щекой к двери. С него градом лил пот. – Она не будет возражать. Клянусь, не будет. Она попросту не сможет.

– Боюсь, что для этого вам придется убить ее, – холодно заметил Грейди.

– Я сделаю все, что нужно. Только выпустите меня отсюда.

– Вы даете слово джентльмена, сэр? – упорствовал Грейди.

– Слово джентльмена, торжественное обещание, священный обет – что угодно. Только…

Он услышал скрежет отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась на четверть дюйма. У Джека перехватило дыхание. На мгновение ему показалось, что по ту сторону двери стоит сама Смерть.

Но это ощущение почти сразу исчезло.

– Спасибо, Грейди. Клянусь, вы не пожалеете об этом. Вот увидите.

Ответа не последовало. Джек вдруг понял, что все звуки умолкли, если не считать неизменного завывания ветра за окнами.

Он распахнул дверь кладовой; петли чуть слышно скрипнули.

В кухне никого не было. Грейди ушел. Ничто не двигалось в холодном белесом свете флюоресцентных ламп. Но Джек тут же обратил внимание на разделочный стол, за которым они обедали.

На нем стояли бокал для мартини, бутылка джина и пластмассовое ведерко, полное оливок.

А сбоку был прислонен молоток для игры в роке из тех, что хранились в сарае.

Он долго разглядывал его.