Кстати о волосах, о них я вспоминала, но без сожаления, давно надо было избавиться от лишней длины!

Пока Лера лениво ковырялась в омлете, успела подкрасить глазки и аккуратно выводила губы помадой сочного ягодного цвета:

— Лера, не хочешь, не мучай еду. Поехали, опять пропустишь физкультуру.

Пробегая через стоянку отметила на ней ""монстра"", точно такого же, как был у Смирнова, но только белого цвета.

— Еще один… — недовольно пробормотала себе под нос.

Утро задалось, я была на месте уже 40 минут, а обо мне никто не вспоминал. Как только об этом подумала, позвонила Наталья с приемной Павла и сообщила, что в переговорной на седьмом этаже, не то крыша протекла, не то пол рухнул- как такое возможно, я не поняла, но взволнованный голос Натальи говорил, что дело срочное.

Поднявшись на седьмой этаж и найдя нужный кабинет вошла без стука, отметив что в нем никого нет, принялась за осмотр последствий бедствия. Посередине стоял огромный стол, он был чуть сдвинут влево и стулья громоздились сверху. Обойдя стол, за ним обнаружила небольшой столик на котором лежал букет розовых роз, таких же, как прислал когда-то с курьером Смирнов, в благодарность за заботу.

Сердце пропустило удар. Что за глупые шутки…Я взяла цветы в руки, собираясь отнести их в приемную к Наталье, нечего пропадать красоте.

За спиной открылась дверь, не оборачиваясь сказала:

— Где апокалипсис, который мне обещали? — послышался знакомый аромат парфюма, тот, который я начала забывать: немного терпкий, с примесью древесных нот. В этот момент показалось, что мозг решил сыграть со мной злую шутку. Повернувшись к источнику шагов, поняла, что шутки на этом не закончены.

Передо мной стоял господин Смирнов собственной персоной, все так же хорош, как и пару месяцев назад: высокий, сильный, чертовски красивый…только выражение глаз было другим- растерянным."

"Мы долго смотрели на друг друга в полной тишине, он внимательно меня изучал, особенно долго задержавшись на новой стрижке, криво улыбнулся и не решался нарушить молчание. Меня же эта игра в гляделки начала раздражать, нетерпеливо топнув каблучком туфелек, встретилась со Смирновым взглядом и спросила:

— Повернуться, рассмотришь с тыла?

— Не надо, — прочистив горло, продолжил, — Маша, я хочу с тобой поговорить.

Тут разобрал нервный смешок:

— Разговор по работе? Если нет, то у меня нет времени, еще надо обстоятельно побеседовать с вашим секретарем.

— Пять минут, не более, — Яр стоял как вкопанный, со стороны его можно было принять за манекен.

Хорошо спрятанное чувство обиды проснулось где-то в глубине души, и начинало подниматься и искать выход, превращаясь в злость и жгучую боль.