– Дуня, – Панкрат подошел к окошку, – я тут Иваныча встретил…

– Пьянчужку местного? Тю-у-у, – замахала руками женщина перед своим лицом, словно разгоняет мошек. – Вы его больше слушайте. Он Вам такого напоет, что уши в трубочку свернутся.

– Скажи честно, Дуня, как на духу…

Женщина выставила грудь, будто собралась защищаться. Сомкнула губы, спрятав улыбку, и приготовилась отмазываться от каверзных вопросов.

– Батька мой пил?

Дуня медленно втянула душный воздух ноздрями, приподняв набухшую грудь повыше, мельком взглянула на облачное небо, выдохнула и спокойно ответила:

– Пил так, что мамка ваша вона, до сих пор подняться не может.

– Получается, все органы ей отбил?

– Выходит – так. Мы с Егоркой ее собой укрывали. И Егорке доставалось, и мне.

– А я надумал на его могилку посмотреть, – разочарованно вздохнул мужик.

– Нечего туда ходить. Свекровь приказала не шлындать к нему. Всю кровушку он ей попортил.

Задумчиво покачав головой, Панкрат расправил плечи.

– Ну что, за телегой пойдешь или мне самому? Давненько я тут не был. Надо бы с соседями поздороваться.

– Лучше я сама. За разговорами и времечко пропустим. А дорога, как я чую, неблизкая.

– Это верно, – одобрил Панкрат, почесав шею сзади. – Давай, Дуняша, иди. А я за ребятишками пригляжу.

Дуня быстро нашла телегу и коня. Она привела Игоря Викторовича, который переехал в деревню год назад с семьей, получив в наследство от умерших родителей небольшое хозяйство. Он не знает о жизни Федоса и Глафиры Стрелецких, не любопытствует о чужой личной жизни, не пьет, не курит, в помощи людям не отказывает. Договорившись об оплате, Игорь пригнал коня, пожал руку Панкрату, порадовался за семейство Дуняши, мол, новое место равно новая жизнь.

Панкрат принес маму и положил на покрывало, которое постелила Дуня поверх сена. Деток рассадили по краям телеги, Дуня с Панкратом сели у ног матери. Игорь взял вожжи, запрыгнул на козлы и приказал коню начать движение.

– Ну, с богом, – сказал негромко Панкрат, мысленно прощаясь с отчим домом.

Глава 18

–Цып, цып, цып! – Марфа раскидывала зерно перед суетливыми курами и искоса посматривала на Егора, прохаживающегося вдоль забора, разделяющего огород от придомового участка. Егор курил и завистливо осматривал владения брата.

– Это ж сколько тут свеклы насажено, а? А грядок-то, грядок… – Егор открыл калитку и начал загибать пальцы, подсчитывая количество широких борозд.

– Двадцать, – с ехидством подсказала Марфа, наблюдая за любопытным мужиком.

– Очуметь! – почесал Егор затылок. – Пахать – не перепахать. Это что ж, ты одна за этим хозяйством ухаживаешь?

– Угу, – кивнула Марфа, перевернув ведро, чтобы высыпать остатки трухи."

"– Ох и сильна ты, Марфушенька, – заискивающе заговорил мужик, выронив окурок изо рта.