– Главное для тебя в беседе с ним – это дать ему выговориться и направить его речевой поток в нужное тебе русло."

"– Разберемся, не первый день на санках катаемся, – наставительно ответил супруге Лев Иванович. – Говори, куда подъехать, и я прямо сейчас и отправлюсь к сему столпу-театралу.

Маша продиктовала адрес, и Гуров, записав его, вышел из-за стола и бодрым шагом направился к выходу. Не дойдя до дверей, остановился и, повернувшись к Крячко, сказал:

– С Опером я уже сегодня утром гулял. Ты уж его выведи еще раз и не забудь накормить, когда будешь уходить.

Я после встречи с критиком сразу домой поеду. Мария сегодня к сестре в Репино хочет съездить на пару дней, так мне ее проводить нужно.

– Хорошо, договорились, – ответил Крячко и, присев на корточки возле щенка, потрепал его, довольного лаской, по загривку. – Мы с Опером тут скучать не будем. Ведь правда же, парень? Мы с ним будем команды новые разучивать, как и положено собаке, которая будет жить у генерала.

– Не понял, – удивился Гуров. – Ты что же, и вправду решил его Орлову подкинуть в качестве подарка к юбилею службы?

– А ты думал, что я шутил, предлагая подарить его нашему другу и начальнику? Нет, не шутил.

Да и чем плох будет такой подарок? Ручаюсь, никто еще не преподносил нашему генералу таких презентов! Тем более что наш Опер очень даже умный пес. Правда, Опер, ты умный?

Щенок словно понял, о чем его спрашивают, и громко два раза гавкнул в ответ.

– Вот видишь, он согласен, – рассмеялся Станислав, а Лев Иванович улыбнулся и, махнув рукой – мол, и я согласен с вами полностью, – вышел из кабинета.

26

– Авенир Исаевич Карцман, – чуть картавя, представился Гурову маленький седенький старичок в старомодном, едва ли не позапрошлого века пенсне и в халате «а-ля профессор Преображенский». – Прошу вас, молодой человек, проходите в комнаты.

Лев Иванович даже немного растерялся, поначалу увидев перед собой столь интересный типаж. Авенир Исаевич и вправду выглядел так, словно был благородным старым дворянином девятнадцатого столетия, дожившим до наших дней. Все повадки, походка, движение рук, мимика и одежда Карцмана решительно не вписывались в современную действительность, как, предположим, не вписывался бы головной убор котелок в имидж какого-нибудь современного плейбоя.

«Пожилой господин» – именно так мысленно назвал Лев Иванович этого старичка с горделивой осанкой. Гурову даже на миг показалось, что Авенир Исаевич на самом деле куда как моложе своих девяноста лет, а он, Гуров, сейчас находится не в двадцать первом веке, а где-то в году тысяча восемьсот девяностом.