Со мной два гипнотизера однажды мучились-мучились, так ничего и не сумели сделать.

– А овсянку вы любите?

Настя от неожиданности споткнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за рукав синей куртки, в которую был одет Иван Алексеевич.

– Овсянку? – недоверчиво переспросила она. – Я не ослышалась?

– Нет, я спросил именно про овсянку. Так любите или нет?

– Ненавижу.

– Жаль, – шутливо вздохнул он. – А я люблю. Не сошлись во вкусах. Ладно, Анастасия Павловна, я, как крупный руководитель, своей властью распределю работы. Не возражаете?

– Нет, пожалуйста.

– Я попробую выяснить все, что можно, насчет Уральска.

А вы займитесь оставшимся десятком причин, по которым в течение короткого времени убиты два человека, связанные и с Уральском, и с Платоновым. По-моему, справедливо, как вы полагаете? Я – начальник, поэтому мне – одну версию. Вы талантливый подчиненный, поэтому вам – десять.

– Как скажете, Иван Алексеевич, – ответила Настя. – Спасибо, что взяли на себя Уральск.

– Почему?

– Терпеть не могу всякие экономические хитрости. Меня от них тошнит, – призналась она.

– Не понял.

Генерал снова остановился и пристально поглядел на Настю.

Брови его чуть приподнялись над желтыми глазами, лицо было холодным и каким-то отчужденным.

– Что значит «тошнит от экономических хитростей»?

– А то и значит, что тошнит, – ответила она с внезапной злостью. – Единственный предмет, по которому у меня в университете была четверка, это политэкономия. У меня с ней отношения с самого начала не сложились. Видимо, это генетическое, природное, с этим ничего нельзя поделать. Меня тошнит от слов «банк, кредит, эмиссия, инфляция, биржа, акция». Мне все это неинтересно. Мне от этого скучно.

Понимаете?

– Чудеса какие-то, – удивленно развел руками генерал. – Мне о вас говорили, что вы такая умница, такая способная, что вы занимались математикой, у вас прекрасная память. Так неужели вы не можете освоить такую ерунду, как основы экономической теории? Вы же знаете четыре иностранных языка…

– Пять, – машинально поправила его Настя.

– Да? Тогда тем более. А вы сидите в уголке и плачете, что не можете чего-то сделать, вместо того чтобы вытереть слезы, взять в руки пару книжек и быстренько выучить все, что нужно. Стыдно, девушка.

– Вы не поняли, Иван Алексеевич. Вы, конечно, во всем правы, я могу взять в руки книги и за три дня въехать в проблему. Но я не хочу.

– Но почему же?"

"– А потому, что мне это скучно. Деньги никогда не бывают первопричиной убийства. Они могут быть поводом, они даже могут быть второй причиной. Но первой – никогда.

– И опять я вас не понял. Я всегда считал, что деньги, корысть – одна из самых распространенных причин, по которым одни люди убивают других. Разве нет?

– Нет, конечно. Причина совсем в другом.