Киваю, но в душе не ощущаю легкости, с этой обидой мне еще предстоит разобраться, потом все уляжется и будет просто грустно. Сейчас обида напоминала мне старый зарубцевавшийся шрам, который давно пора удалить лазером, но ты настолько к нему привык, что морально не готов с ним навсегда расстаться.

Мы киваем друг другу на прощание, я последний раз смотрю на памятник, ухожу, ни разу не оглянувшись.

Дальше мой путь лежал на другое кладбище. Там я сразу иду на могилу к Грише, ему принес небольшой букет красных гвоздик, несколько минут сидел перед памятником, рассматривая счастливое выражение друга. Гриша…Как же мне тебя не хватает. Не хватает наших телефонных разговоров, плоских шуточек, не хватает наших общих воспоминаний.

— Надеюсь тебе там хорошо… — ком в горле не позволяет мне говорить дальше вслух, да и не хотелось быть услышанным кем-то. хотя вокруг не было ни души. Но почему-то в таких местах, где время словно останавливается, заставляет задуматься о смысле жизни, о ценности семьи, так много хочется сказать, и так бесстыдно мало слов, только голые эмоции, которые рвали душу на части, заставляли плакать, стыдясь и, в тоже время, не стыдясь этих слез. В моей жизни не будет больше такого друга, который протянет свой пирожок и на последние деньги купит молока. Гриша был такой один и его никто не заменит. Это как первая любовь. Один раз и навсегда."

"Теперь мне предстояло навестить еще одного человека на этом кладбище, к которому я так и не разобрался, как относится. Многолетняя ненависть испарилась, словно ее и не было, а звонкая пустота непривычно тревожила меня внутри. Слишком мало мы говорили друг с другом, слишком много нужно было еще сказать и, как обычно в жизни, откладывая «на потом», не успевали. Нужно говорить сразу, не копить в себе обиды, не продумывать неделями разговор, не создавать сценарий реплик.

Возле могилы Хищного небольшая кучка людей в темных костюмах. Тим мне сказала, что париться о том, что Федора забудут не стоит. Всегда найдутся люди, которые будут присматривать за могилой, как за самым родным и любимым родственником. Его уважали даже после смерти.

Незнакомые парни с прищуром покосились, но никто не преградил дорогу, никто не задержал. На меня в упор с мрамора смотрит Хищник своими пронзительными глазами, озноб пробегается вдоль позвоночника. Художник поработал на славу, ощущение, что они живые и видят тебя насквозь. Я сразу же вспоминаю нашу первую встречу, как я, маленький пацан, нападал на опытного хищника, с уверенностью, что победа за мною. В итоге эта война мне так и не принесла облегчения, умиротворения, я зря столько лет подпитывался ненавистью, ведь стоило просто правильно разобраться в ситуации.