Быстро и во сне. Потерял сознание на улице во время посиделок с Яром, его доставили в больницу, три дня еще были оптимистичные прогнозы, мы радовались. Строили планы, мечтали, смеялись. С ним все время кто-то был рядом, либо я, либо Яр, либо Вера Ивавновна. Потом мне онколог без посторонних сообщил, что все идет к финишу, органы отказываются самостоятельно функционировать. Еще три дня борьбы жизни и смерти, смерть в итоге победила. В Новый год Гриши не стало. Праздник был не праздником, Яр зашел, поздравил, подарил всем подарки и, отказавшись остаться на скромное застолье, ушел.

Наверное, Новый год провел в обществе Леры.

Пару дней тело Гриши не отдавали, так как патологоанатома не было на месте, катался где-то в горах на лыжах. Когда я ему позвонила, он сказал, что трупу все равно, а люди отмечают Новый год. И он по сути был прав.

— Лена, — подходит ко мне Яр, встает рядом. Я украдкой его рассматриваю. Черный цвет ему к лицу, подчеркивает смуглость кожи, темные волосы. — Ты садишься со мною в машину. Поедем в кафе. С нами Вера Ивановна и Лера.

— Хорошо.

— Как ты? — он кладет руку мне на спину, гладит. Я быстро бросаю осторожный взгляд в сторону Леры, та стояла возле Веры Ивановны и поддерживала ее под локоть, в нашу сторону не смотрела.

— Нормально. Морально устала, но пройдет. Все равно ничего не изменить, нужно просто это все пережить: суету, первые дни после похорон, потом поминки в положеные дни.

— Молодец, ты очень сильная! — наклоняется ко мне, целует в висок. Губы у него сухие, горячие. Вскидываю на него глаза, слегка улыбаюсь, типа из вежливости. Яр тоже приподнимает уголок рта, но все его эмоции были скрыты за очками, в стеклах которых я видела свое отражение.

Последний раз смотрю на свежий холм, на крест, на фотографию улыбающегося Гриши. В душе тоска, все-таки мы с ним жили столько лет вместе, было у нас все, кроме моей любви. И, наверное, брак, когда один любит, другой позволяет себя любить, более долговечнее, чем основанный на взаимной любви, страсти. Судя по поведению Леры и Ярослава, между ними произошел раскол, они были рядом, но как чужие. Не смотрели друг на друга, не держались за руки.

В кафе все проходит чинно, прилично, никто не забывает, по какому поводу многие тут оказались.

Я пару раз позвонила родителям, они не были на похоронах, так как не с кем было оставить Даню. Не хотела, чтобы сын видел, как хоронят отца.

— Яр, ну послушай меня! — слышу голос Леры, замедляю шаг, вообще останавливаюсь и осторожно выглядываю. Во внутреннем дворике кафе находилась курилка. Яр только что прикурил сигарету, Лера стояла перед ним.

— Я слушаю тебя, очень внимательно, но это ничего не изменит.

— Ты даже не попытаешься меня понять?

— Лера, я понял тебя, даже не попытался, а понял.