Зная, что защита у моих противников составит порядка тридцати люм, я зарядил плетения соответственно, и при сегодняшнем моём развитии такая перезарядка составляет не более пяти секунд. Так что, не успели они ещё сообразить, что к чему, как я вновь прошёлся по ним, приголубив очередную троицу. И так как они не разбежались, завершил атаку успевшим перезарядиться «Градом».

После чего я резво пошёл на снижение. Одарённый, оказавшийся огневиком, наконец рассмотрел меня и атаковал «Копьём». Мой персональный «Панцирь» даже не почесался, так как удар принял на себя щит дельтаплана.

Пока совершал посадку, успел в очередной раз прощупать одарённого, который в меня ещё и из карабина пальнул. Попал, между прочим. Оценив запас Силы в его амулетах, я сбросил часть плетений быстрого доступа, и соответствующим образом зарядил «Шквал». Которым и ударил по узкому фронту, едва оказавшись на земле.

Защиту с одарённого казака снесло без труда, а самого его отбросило на несколько метров. Как я уже говорил, «Шквал» не убивает. Остаётся надеяться, что его не приложит насмерть обо что-то материальное, ну или при приземлении он не сломает себе шею.

Мало ведь просто наказать поднявших руку на солдат Азовского княжества. Сделать это нужно назидательно, так чтобы до каждого дошло, и проняло до печёнки.

Я приблизился к потерявшему сознание пленнику, но не удовлетворившись этим наложил ему на затылок ладонь, отправляя его в нирвану часов эдак на шесть. И только после этого связался сначала с Дымком, переправив к себе бойцов, затем с товарищами оставшимися в доме, и наконец с Успенским."

"— Ну и стоило ли рисковать? — укоризненно покачал головой дьяк.

— Бросьте, Иван Артёмович, тут никакого риска не было.

Я всё проделал с воздуха, и приземлился только когда оставался этот, — я ткнул носком сапога в бок бесчувственное тело. — Кстати, не знаете кто это?

— Назаров, сотник из станицы Алёшкинской, — присев над пленным, опознал его дьяк. — Несколько раз бывал в Азове, в том числе и возвращаясь из удачного морского похода.

Казацкая старшина всё же пошла на соглашение с великой княгиней Долгоруковой. Переговоры вышли трудными, но она сумела настоять на своём, и вынудила много о себе думающих казаков принять её условия.

Вся добыча проходила через княжескую таможню, и со всех трофеев взималась пошлина в половину их стоимости, либо серебром, либо теми же трофеями. Корабли и суда, выкупались в четверть, от их оценочной стоимости.

Впрочем, даже в этом случае донцы оставались в значительном барыше. Крепость на Керченском полуострове не могла надёжно перекрыть выход в Чёрное море, как ещё совсем недавно делал это Азов. Казаки без видимых усилий выходили на оперативных простор, что уже почувствовали на себе турки и татары.