А кому понравится, когда вот так шастают тут и нервируют, пусть это и хозяин дома. Я слегка развёл руками в извиняющемся жесте, мол прости, но ничего не попишешь.

Ужинать пока рано, поэтому я направился прямиком к Илье, лежавшему всё на той же постели, разве только Агафья сменила ему простыни. Ну и вид у него куда лучше, чем когда я его оставил.

— Пётр Анисимович, — попытался подняться он.

— Да не дёргайся ты, Дымок, — положив ему руку на грудь, вернул я его в прежнее положение.

— Да я уже нормально себя чувствую, — возразил было он.

— Евграф Степанович что сказал?

— Лежать велел.

— Вот и лежи, набирайся сил и выздоравливай. Должен же завтра кто-то носить за мной шар. Или мне прикажешь этим заниматься.

— А если не встану? — спросил молочный брат."

"— Не встанешь завтра, поднимешься послезавтра. У меня тут долгое путешествие выдаётся, так что готовься гулять по порталам, как бы неприятно тебе ни было. Если хочешь конечно. А то, мне ведь и за Лизой присмотреть надо.

— Я с тобой, Шелест. Только… — осёкся он.

— Говори, Дымок, — подбодрил его я.

— Если чего секретное, может тогда Хруста, а я к Александру Фёдоровичу в помощь.

— Ты уж доказал, что верить тебе можно целиком и полностью.

— Можно, — хмыкнул он. — Сломали бы меня. Прав ты был, Шелест, рано или поздно говорить начинают все. Силы во мне ещё оставались, но чует моё сердце, сломали бы.

— Значит нужно постараться больше не попадаться. Но ни неволить, ни попрекать я тебя не стану, если не хочешь, то можешь не идти. Говорю же, присмотришь за Лизой.

— Я хочу пойти с тобой, Шелест, но боюсь подвести.

— А ты не бойся. Выздоравливай, брат, — я пожал ему руку, и вышел из комнаты.

Поднялся к себе в кабинет, и устроившись за рабочим столом открыл шкатулку с заготовками.

Взял каменную пластину, и расколол её на две половинки, после чего в их телах вывел плетения конструктов, получив на выходе комплект «Поводка». После чего изготовил ещё один. Вот так я могу, шпионские штучки походя на коленке ваяю.

Глянул на часы и вздохнув уставился в пространство. Заняться нечем. Подумал было взяться за изготовление «Разговорников», в надежде скоротать время за монотонной работой. Однако понял, что при этом голова будет свободна, и ничего путного, кроме накручивания себя, у меня не выйдет.

Поэтому подтянул медный лист, заготовку для печати лубка, и взялся за кисть. Прикинул, что там у меня шло дальше по сюжету, и начал рисовать. Читать мне не интересно, потому как этот процесс у меня слишком уж быстрый. А вот рисовать, подолгу обсасывая одну и ту же сцену, уже совсем другое дело.

— Петя, а во что ты опять врюхался? — спросила сестра, едва переступила порог гостиной.

Как ни странно, но была она не одна, а в компании Столбовой, которая окинула меня изучающим взглядом.