Мне нужен Вадим, для Лизы, и я готов дать его родным две удочки, взамен одной, которую забираю. Ведь именно на неё они собирались ловить рыбу. А там уж пусть сами используют полученную возможность.

Буквально через неделю я встретился с братьями Вадима, и без лишних разговоров переправил их к одному из мест Силы в глухом лесу, куда Лис и Угол уже привели пару волколаков. Здесь братья приняли желчь, а когда пришли в себя, я погрузил их в беспамятство, и на пару с Рудаковым устроился с ними на лесах. Я хотел быть уверенным в том, что они со своим средним даром гарантированно обойдут своего брата, став более ценным ресурсом для рода.

— Не буду отрицать, матушка, я приложил к этому руку. Полагаю, что в скором времени вам стоит ожидать в гости боярыню Рощину с супругом.

— Петя… — с надеждой, посмотрела на меня сестра.

— Пустяки, — пожал я плечами, и уже к родителям. — Кстати, а вы так и не надумали поднять себе ранги.

Я уже не шифровался так уж сильно. Ну невозможно удержать это в секрете, и уже начали гулять кое-какие слухи. Пока один фантастичней другого, и они не касаются конкретно меня или Долгоруковой, но процесс уже пошёл. Так отчего бы тогда не помочь моим близким. К слову, дар Веры, Игоря и его супруги я уже подстегнул. И сделаю это снова.

— Нет, сынок, нас всё устраивает, — покачала головой мать.

В этот момент в моём подсумке завибрировал «Разговорник», и я извинившись, поднялся из-за стола. Открыв клапан, обнаружил, что вызывает меня государь. Это далеко не первый его вызов. Я связывался с ним регулярно, информируя его обо всём происходящем в Азовском княжестве и вокруг Долгоруковой в частности. Разумеется, в основном это была деза, но далеко не всегда.

К примеру, я сообщил ему о факте нападения на разъезд гусар и последовавшей за этим расправой. Что серьёзно осложнило отношение с донцами. Дело в том, что под давлением великой княгини старики и атаман были вынуждены осудить сотника на смерть через утопление.

Но Долгоруковой этого показалось мало, поэтому судили ещё и погибших, тела которых так же зашили в мешки с камнями и бросили в реку. После чего Мария заявила, что если их попытаются поднять и похоронить по христиански, тогда она уничтожит станицу, а тех кто выживет продаст в рабство. Ибо посягнувший на её солдата, посягнул на неё."

"Увы, но станичники не вняли этому предупреждению, и извлекли тела буквально сразу по нашему отбытию, после чего похоронили. Вскоре трупы вернулись в реку, и за этим наблюдали Алёшкинцы, оставшиеся в живых после стремительного штурма. Рабства избежали только совсем уж маленькие дети, которых отдали на воспитание в крестьянские семьи. К чести Марии могу сказать то, что денег за пленных переданных турецким работорговцам она не взяла.