Уникальные знания по магии, история рода в личных дневниках и записях, которые вел каждый глава. Наверное, и мне стоит завести такой, чтобы уберечь уже моих потомков от повторений ошибок прошлого.

Я потянулась к ближайшему свитку и с удивлением поняла, что он окружен защитным заклинанием. Ни взять его, ни открыть невозможно. Странно! По очереди коснулась других свитков и даже книг, с которыми повторилась та же история. И только дневник с буквами «А.З.З.» на обложке дался в руки. Выходит, требовалось согласие самого предка, чтобы его записи стали доступны для прочтения?  Интересно, почему так? Других мыслей, что это напрямую зависело от личностных качеств и силы дара, на ум не приходило.

Хотя, логика в этом есть. Например, стимул развиваться самому и развивать способности, чтобы выйти на новый уровень владения даром.

Гм, а как же тот дневник, что я обнаружила в тайнике? Выудила его из-за пазухи и посмотрела инициалы на обложке. «Н.А.Б» – значилось там, чему я несказанно удивилась. Выходит, прежняя хозяйка или хозяин записей не принадлежал семье? Может, это кто-то из младшей или побочной ветви? Странно, насколько мне известно, все предки Забелиных носили одну фамилию.

Хм, но ведь девушки в замужестве переходили в род супруга? Хотя, бывало и такое, что мужья входили в род жены, если сами ниже по положению. Надо выяснить, кто же использовал старый тайник, чтобы сохранить знания.

– Могу я взять записи с собой? – поинтересовалась у невидимого спутника. Ответом послужило дуновение ветерка, пробежавшееся по лицу. Гм, это да или нет? Скорее, да, вряд ли мне позволят задержаться, чтобы изучить содержание. – Большое спасибо! – приложив руку к сердцу, я почтительно поклонилась.

 – Наверное, пора возвращаться?

Тишину нарушил легкий звон монет, напомнивший о моей же просьбе. Нам потребуются деньги на первое время, а у Игната, насколько я поняла, сбережений не накопилось. С другой стороны, нищенствовать, имея в распоряжении сундуки с золотом, глупо. Какой смысл в сокровищах, если последний, кто по праву может ими распоряжаться, погибнет в нищете от голода или болезней? Утрирую, конечно, но главное богатство рода измеряется отнюдь не в деньгах.

– Я не знаю, сколько взять, – предупредила Александра Закарьевича, – не сочтите за труд, подскажите, есть ли здесь кошель или мешочек для денег?

Маленькая уловка, чтобы по размеру упаковочной тары определить приемлемое количество золота.

Не знаю, уловил ли прадед скрытый смысл просьбы, но с полки, где лежали артефакты, вдруг спланировал на землю невзрачный кошель.

«Наверное, кто-то случайно здесь забыл, – подумалось мне. – Но это то, что нужно!» На такой даже воры не позарятся, он чуть ли не до дыр светится потертостями.