И этот глаз очень объёмный, выразительный, хрустально-бирюзовый с огромным чёрным зрачком…

Встряхиваюсь…

Видение тут же развеивается, и я опять вижу её немного странные, но вполне обычные глаза.

– Что это было?

– То, что я сказала.

– Я видел один глаз.

– Это «чело», на востоке этот орган называют чакра третьего глаза, аджна. А глаз у меня нет. Я слепа.

– Как это слепа?!

– Так. Но из своей Яви ты видишь меня такой. Женщиной с двумя глазами разного цвета.

Я снова встряхиваюсь, пытаясь заглянуть ей в дымчатые стёкла.

– Это был гипноз? Ты гипнотизёр, да?

Мара улыбается, не отвечая.

Причаливаем мы за мостом у заправки. Там стоит рейсовый автобус. Мара быстро что-то обсуждает с водителем. И мы садимся с ней на пустое заднее сиденье.

– Я немного посплю, не буди, – кладёт она мне голову на плечо.

И я от неожиданности каменею, вдруг впервые почувствовав за этой аватаркой именно женщину. Красивую…

* * *Возле трапа дожидаюсь Мару. В самолёте пришлось лететь на разных рядах и поговорить не удалось.

В Москве уже темно.

– Давай сумку.

Её заплечный мешок не выглядит лёгким. Интересно, что там?

– Я сама.

– Что там у тебя…

– … голова Василиска.

Я, вообще-то, про медузу Горгону хотел пошутить! Но практически попала. И я обескураженно иду рядом с ней.

Юморок у неё специфический…

Забираю первое попавшееся такси. Домой ехать не вариант, там могут быть какие-нибудь сюрпризы, и я еду в среднего класса гостиницу. Не сообщая никому из своих, что уже вернулся.

Она смотрит в окно такси на ночной город, не снимая своих очков. Мне хочется ей сказать, чтобы сняла, темно ведь, но вспоминаю её «я слепа».

– Мара…

– М?

– А почему ты в ссылке?

– Известное дело, почему, – вздыхает она. – Только одна есть причина.

– И какая же?

– Вмешательство в узор мироздания.

– Ты подправила свою судьбу?

– Свою каждый может править так, как считает нужным. Я вмешалась в чужую.

– Ты сожалеешь?

– Нет, – ухмыляется она. – Всё идет согласно плану. Но если ты имеешь в виду, испытываю ли я дискомфорт, то естественно.

– А разве сейчас ты не вмешиваешься в мою судьбу?"

"– Нет. Я делаю то, что нам обоим предопределено.

– Ты очень крутая сказочница. Не даёшь ни одного ответа, но слушать тебя хочется, не останавливаясь. Не вмешиваешься, значит… То есть, умру я или не умру от тебя не зависит.

– Ты умрёшь. Все умирают.

– Окей! Когда я умру.

– Принципиально – не зависит.

– И я мог бы не ехать к тебе.

– Нет, не мог бы. Тебе было предопределено приехать.

– А если я сейчас выстрелю тебе в голову – это тоже так было задумано?

– Я умру не от пули. Ты не выстрелишь.

– Кто знает, как ляжет карта…

– Любой из Прави, – лениво ухмыляется она.

– А очень хочется выстрелить!

– Это инфантильный протест против чужой воли.