Поскольку на мне до сих пор были те жуткие лыжные ботинки, и лыжи тоже пришлось нести самой, я добиралась целую вечность, а когда добралась, у меня до того испортилось настроение, что перед душем я решила себя побаловать джином с тоником. Когда я вышла из ванной, Уилл уже вернулся. Он тоже наскоро вымылся, мы спустились вниз и принялись снова пить.

— Значит, Уилл оказался не таким хорошим учителем, как говорил? — смеется Адам. Я вижу, что лицо Уилла омрачается, как и утром, когда брат подшучивал над ним, но, на мой взгляд, он не сказал ничего обидного. Даже не знаю, почему Уилла это так задело.

И вообще в его словах есть доля правды.

— Думаю, лыжи — не совсем мое, так что Уилл был… максимально терпеливым, — говорю я, довольная проявленной дипломатичностью.

Правда в том, что Уилл вовсе не был терпелив. Весь день я понимала, что ему хочется сбежать. При первой же возможности он бросил меня в баре, а сам помчался на гору, и я в одиночку тащила домой лыжи и все остальное. Не надо было ему заманивать меня на склон в первый же день. Спуск был слишком длинный и сложный. Чем больше я пью, тем сильней на него сержусь.

— Судя по всему, не таким уж и терпеливым, — замечает Адам.

 — Я же говорил, лучше нанять ей инструктора, Уилл.

— Луиза отлично справилась, — обрывает его Уилл, и это тоже ложь. — Тебя там не было, Адам.

— Когда учишься, всегда тяжело, — вступает в разговор Нелл. — Мама говорила, в первый год я только и делала, что рыдала, а папа на меня орал, потому что я не слушала его. Она настояла, чтобы всякий раз, когда мы ездили в горы, мне нанимали инструкторов, и, должна сказать, когда тебя учит чужой человек, это гораздо лучше. Для всех — ну, вы понимаете. — Она разворачивается ко мне.

 — Может, завтра все-таки попробуешь? Возьмешь урок?

Я пожимаю плечами.

— Сомневаюсь, что захочу завтра вставать на лыжи. Наверное, они все-таки не для меня.

— Ну что ты, разве можно так сразу сдаваться! — возражает Нелл. — Это очень здорово, надо только привыкнуть. Поверь, ты не пожалеешь. С первого раза ни у кого не получается. Правда ведь, Уилл?

Тот кивает.

— Угу. Но тут решать Луизе. Если она не хочет кататься, то и не надо.

Под столом он сжимает рукой мое колено. В обычной ситуации я бы погладила его руку, но только не сейчас.

Мне совершенно ясно, что он не уговаривает меня лишь по одной причине: не хочет, чтобы я каталась с ним, потому что я слишком медленная и только путаюсь у него под ногами. Но я не дам ему избавиться от меня так легко. Да, я не хочу завтра кататься, но и не собираюсь весь день торчать тут одна. Уиллу не надо было настаивать, чтобы я поехала, если он не может сделать над собой усилие и провести время со мной.

Наши тарелки уносят и подают основное блюдо: пирог с курицей и грибами под коркой из зачерствевшего теста.