Я все гадаю — вдруг ему тогда было лучше, чем сейчас со мной и с Иниго…

Она опускает взгляд, словно смущенная этим внезапным приступом откровенности, да еще передо мной. Снова смахивает слезы.

Я ласково глажу ее по руке, думая про себя, что она чересчур впечатлительная. Какая разница, с кем Саймон приезжал сюда раньше? Да уж, послеродовая депрессия делает с людьми странные вещи…

— Не будь дурочкой, — говорю я своим самым сочувственным голосом. — Сейчас он с тобой, у вас общий ребенок! Вы — вся его жизнь. Ты бы видела, как он волновался, когда не знал, куда ты подевалась сегодня утром.

Кэсс всхлипывает и смотрит на меня.

— Правда?

Я склоняю голову к плечу.

— Правда. Честное слово, тебе не о чем беспокоиться. Он тебя обожает.

У нее на лице проступает слабая улыбка.

— Спасибо. Да. Наверное, я и правда дурочка. Просто после родов и всего остального… У меня такое ощущение, что я потеряла себя. Вот и думаю всякое, перебираю неприятные воспоминания… Например, про… ну, ты знаешь.

Пару секунд мы сидим в молчании. Я растерянно глажу ее руку. Понятия не имею, о чем она, но сейчас нет смысла ей это сообщать.

— Наверное, я лучше пойду прилягу, если ты не против, — говорит Кэсс, подхватываясь с дивана. — Надеюсь, Саймону удастся быстро отыскать Хьюго. Погода сейчас не для прогулок. И пожалуйста… ты же не скажешь Саймону, о чем мы с тобой говорили, правда? Мне бы не хотелось, чтобы он знал, какой глупой и ревнивой я могу быть. Наверняка это из-за гормонов. Саймон очень меня любит. Не надо мне было заводить этот разговор… И беспокоить тебя своими дурацкими мыслями…

Кэсс опять натягивает рукава кардигана до самых кончиков пальцев, уставившись в пол. Я вижу, как она покраснела.

— Ну конечно, — заверяю ее. — И не тревожься насчет Хьюго — ему это в радость, я уверена. Бродить по снегу, изображать из себя героя — он обожает и то и другое.

«И любая возможность оказать услугу Саймону для него — дар божий», — добавляю я про себя.

После того как Кэсс удаляется наверх, Сара с Иниго на руках подходит и присаживается рядом со мной. Она укладывает его себе на колени, и малыш улыбается ей.

— Бедняжка Кэсс, — пробую я почву. — Похоже, материнство дается ей непросто.

Сара щекочет Иниго, и мальчуган хихикает от удовольствия. Он похож на большой круглый футбольный мяч и тем, кто любит младенцев, наверняка кажется очаровательным.

— Да уж, — отвечает Сара. — Она очень… славная и хочет, конечно, быть хорошей матерью, но я и представить не могу, как бы она справлялась без моей помощи. Да даже и с ней у Кэсс не очень-то получается. — Она поднимает на меня глаза. — Черт, простите, наверное, не стоило это говорить… — Хмурит брови. — Вы же ей не расскажете?

Я улыбаюсь.