— Думаю, мне лучше пойти прилечь, прошу меня извинить.

Поднимаясь по лестнице, я слышу за спиной приглушенный шепот, что-то вроде «бедняга» и «у него был тяжелый день».

Распахиваю дверь в свою спальню, кидаюсь в ванную, и весь мой ужин оказывается в унитазе.

58

Декабрь 1998 года, Ла-Мадьер, Франция

Адам

— Ой, — восклицает Уилл, словно девчонка, — больно же!

Он поднимается на ноги и потирает голову. Теперь он весь в снегу. Ветер ревет с прежней силой, и хотя сейчас не больше четырех часов, небо темное, как ночью.

Уилл пронзает меня взглядом, продолжая тереть затылок.

— Слушай, Адам, это нас ни к чему не приведет! — восклицает он. — Мы отстали от проводников, и ты потерял лыжу. Надо что-то делать, как говорится в пословице, прежде чем один из нас умрет, что в данном случае вполне вероятно.

Я хлопаю себя руками по бокам, пытаясь согреться. Мне уже холодно по-настоящему.

— Ну и, засранец, что ты предлагаешь?

Уилл устраивает целое представление, пытаясь развернуться; при этом он нарочно высоко поднимает лыжи и осыпает меня снегом. Хоть он и закутан по уши в шарф, я вижу у него на лице ухмылку. Наклоняюсь, подбираю громадный снежный ком и швыряю в него.

— Да бога ради! — взрывается Уилл. — Сейчас не время играть в снежки, ты, придурок! Как я уже говорил, — продолжает он медленно, словно обращаясь к недоразвитому ребенку, — раз ты потерял лыжу, мне придется съехать вниз и позвать на помощь.

— Нет. Ты не оставишь меня здесь одного, — настаиваю я. — Будем ждать — проводники знают, где мы, — и кто-нибудь за нами придет.

Уилл вздыхает и глядит в небо. Наступает пауза — мы оба слушаем свист ветра, и наши лица колет снег.

— Слушай, Адам, я знаю, план не идеальный, но это лучшее, что мы можем сделать. Проводники могут и не знать, где мы оказались, — мы сами этого толком не знаем. Патруль не контролирует этот спуск. Пока известно только, что мы сошли с тропы, по которой должны были следовать. Я тебя не обвиняю, но…

— А выглядит так, будто обвиняешь, — перебиваю я его.

— Как хочешь. Нам вообще не надо было выходить в такую погоду. Но сейчас слишком поздно что-то менять, лучше поискать разумное решение.

Голос его смягчается.

— Я знаю, тебе страшно остаться тут одному, но, думаю, с учетом…"

"— Ничего мне не страшно, ты, напыщенный идиот! — ору я. Да как он смеет разговаривать со мной свысока?

Уилл вздыхает.

— Ладно. Хорошо. В таком случае и проблемы нет, правда? Я пойду и позову помощь, а ты оставайся здесь, раз тебе ничего не страшно, и очень скоро мы с тобой окажемся в шале, со своими девушками.

Вот козел… Нет уж, я на это не куплюсь.

— Ну да. С девушками. Нелл и Луизой. Твоей Луизой, которая только о тебе и думает, — ехидно отвечаю я.

— Да какого черта, Адам! Прекрати! — кричит Уилл.