Раздается слитный залп сотни, две передние шеренги конной лавы, будто наткнувшись на стену свинца, валятся образуя кровавое месиво из лошадей и всадников, буквально в тридцати метрах от нас. Атака захлебнулась. Подаю команду Дорожному. Две сотни обтекая нас с флангов с гиканьем и свистом полетели в атаку. Турки не выдержали и повернули. Было видно, как казаки настигают отступающего противника, отдаляясь от нас.

Даю отмашку Трофиму. Его сотня медленно пошла вперёд, к шевелящемуся валу издающего жалобное ржание и стоны.

Бойцы приступили к контролю и зачистке. Фургоны в том же порядке двинулись вперёд в сопровождении полусотен, объезжая кучу погибших. Проверяя, тех, кто прорвался во фланги. Тронулись и мы, с молчаливым Павлом, ротмистром, Шуваловым. Подполковник был спокоен. Бойцы проведя зачистку и быстрый сбор трофеев двинулись в шеренге вперед, фургоны пристроились с боков.

— Наши, кажись, возвращаются, — сказал Эркен, щурясь в даль. Он был самый глазастый из нас, видел на полверсты дальше, чем остальные. Мы остановились, наблюдая, как в клубах пыли показались казаки. Они обтекли нас широкой дугой, постепенно сбавляя ход. Лошади тяжело дышали, бока ходили ходуном, с крупов капала пена.

— Турки на хвосте, — хрипло крикнул кто-то сзади. Три сотни всадников выскочили было в атаку, но после двух дружных залпов развернулись обратно, оставив на поле около сотни убитых и раненых. Повторился прежний манёвр. Казаки, дав коням передохнуть, снова двинулись неспешно вперед. Мы последовали за ними. Через час подошли к месту боя. Перед нами открылась ужасная картина разгрома колонны. Обозные телеги стояли в растянутой колонне, разграбленные, перевернутые, некоторые поломанные. Кругом лежали мертвые солдаты по одиночке, кучами, в неестественных позах, застигнутые внезапным, смертельным ударом. Некоторые сжимали оружие даже в смерти. Между ними туши лошадей, мешки с рассыпавшимся зерном, шинели и другие вещи. В сотне шагов от этого пекла, копошились живые. Они сидели, лежали, кое-кто стоял, опираясь на штыки. Глаза пустые, лица в пыли и запекшейся крови.

— Господи… — прошептал кто-то за моей спиной. Даже Шувалов, обычно невозмутимый, сжал кулаки.

Разведку и Дорожного отправил вперёд к селению. Подошли к остаткам колонны. Нам на встречу поднялись пожилой штабс-капитан, поручик и прапорщик. На всех грязные мундиры, рванные в некоторых местах. У совсем молодого прапорщика были видны дорожки слез на грязном лице и помятый кивер.

— Штабс-капитан Валуев, заместитель командира горно егерского батальона. Батальон следовал к селению Аркалык — его голос сорвался, капитан с трудом сплюнул — был внезапно атакован конницей турков, не меньше тысячи. Построить каре успела только вторая рота.