— О нашем разговоре с Нессельроде, — прошипел Николай, и его пальцы резко сжались в кулак.

Я медленно выдохнул, словно раздумывая.

— А, вот вы о чем… — Мои губы дрогнули в легкой усмешке. — То, что англичане с возмущением отвергнут ваши обвинения. Снисходительно объяснят «варварам из дикой Московии», что подобное нужно доказывать. То, что показания Стенфорда, всего лишь слова, вырванные под угрозой смерти. А ваш министр иностранных дел… — я намеренно сделал паузу, — … с изысканной улыбкой передаст все это вам, словно он совершенно ни при чем.

Я видел, как император начал закипать — его скулы напряглись, в глазах вспыхнули опасные искры. Но затем… что-то изменилось.

— Ваше величество, не нужно быть пророком, чтобы понять, как все это произойдет.

Глаза Николая сузились. Гнев сменился интересом, тем самым, холодным и расчетливым, с которым он принимал важные решения.

Бенкендорф едва слышно хмыкнул. Цесаревич замер, словно боясь спугнуть эту внезапную перемену.

А я стоял, чувствуя, как в воздухе повисает новый вопрос — куда более важный, чем все предыдущие…

— Как по-вашему нам следует поступить? — в голосе императора не было злой иронии или сарказма, только любопытство.

— А как вам ответить, честно или в рамках придворного этикета? — я с невинным видом продолжал смотреть на императора.

— Вот шельма!!! — рассмеялся вдруг император, — Ладно уж, говори, что думаешь. Напряжение давящее на всех в кабинете растаяло. Все незаметно выдохнули.

Глава 32

— Ваше императорское величество, не сочтите за наглость, разговор долгий, давайте все присядем и за чашкой чая, я изложу все мои мысли по поводу этой ситуации.

Видимо император настолько растерялся от моей наглости, что несколько секунд смотрел на меня и не знал, как реагировать на моё предложение. Нас всех выручил Бенкендорф.

— Я распоряжусь ваше величество, действительно, мы уже, который час тут заседаем. Глоток крепкого чая не помешает.

Император глубоко выдохнул и покачал головой, но ничего не сказал. Пока слуги накрывали чайный столик я обдумывал свой ответ. Главное не перегнуть палку и не выйти из образа человека из простонародья, пускай умного, но не имеющего высшего образования. Донести до императора свои мысли прямолинейно, чтобы он сразу понял суть. Пока слуга разливал чай по чашкам все присутствующие немного успокоились. Император не сводил с меня взгляда, пытаясь подавить меня. Бенкендорф наоборот пытался меня успокоить и подбодрить. Единственно Александр, искренне переживал за меня, не зная чем помочь.

— И так ваше сиятельство, мы внимательно слушаем вас.

Я прочистил горло.

— Ваше величество, я человек простой и возможно многого не понимаю в большой политике, но вы спрашиваете моего мнения, поэтому будьте снисходительны ко мне.