«Мышильда меня заметит и решит узнать, в чем дело, — думала я, время от времени поглядывая на крышу дома. — Надо уметь ждать».

Солнце вставало над горизонтом. Я улыбнулась, радуясь новому дню. Впрочем, утро выдалось туманным и даже пасмурным. Солнце, немного постояв над горизонтом, нырнуло в облака.

— Ну вот, пожалуйста, — проворчала я. — Стоит затеять загородную прогулку, и погода непременно испортится.

Я продолжала лежать, смотреть на огонь, но через некоторое время мне это все-таки надоело. Лежишь тут, и ничего интересного не происходит. В конце концов, это смешно: не заметить ярко-красный «Фольксваген» с такого расстояния.

Часов у меня не было, но, судя по шуму, который доносился со стороны города, народ уже проснулся и сейчас никак не меньше семи часов утра. Я уже немного нервничала и, хотя считала себя леди, позволила опустить несколько выражений, глядя на пустырь. Теперь он был прекрасно виден.

— Нет, это даже странно, — проворчала я и тут наконец заметила джип, мчащийся на всех парах в сторону реки. Поднимая облако пыли, он несся по проселочной дороге, миновал мост и через минуту уже тормозил рядом со мной. Из джипа выпал Сашка, вышел Максим и выбрался Коля, по обыкновению задумчиво разглядывающий что-то в районе своего пупка. Последней показалась Мышильда.

— Я ж вам говорила, — ядовито заметила сестрица. — Никуда она бежать не собиралась. Отдыхает человек на природе…

— Нет, собиралась, — нахмурилась я и неодобрительно посмотрела на Сашку. — Но потом передумала.

Нос возлюбленного, резко увеличившись в размерах, походил на картофелину, зато глаза резко уменьшились. Не скажешь, что Клей стал симпатичнее. Он кинулся к кейсу, лежащему рядом со мной, торопливо открыл его и охнул. Конечно, кейс был пуст.

— Где деньги? — спросил Сашка сурово, в ответ я ткнула пальцем в костер. Он посмотрел на мой палец, перевел взгляд на тлеющие сучья и повторил вопрос. — Где?

— Здесь, — удивилась я. В этот момент глазастый Максим извлек из костра клочок банкноты, сильно обгоревшей, но те, кому было любопытно, могли узнать, что достоинство банкноты — сто долларов.

— Это что ж такое? — начал Максим, выпрямляясь.

— Ничего, — ответила я. — Утро холодное, мне необходимо было согреться, а костер не хотел разгораться… Я подумала, что здоровье дороже, и взяла одну пачку, а костер не разгорался, и ты все не шел, — заявила я любимому.

— Куда? — опешил Сашка. Он и так сообразительностью не отличался, а после перенесенного искусственного дыхания и вовсе тормозил.

— Как куда? — обиделась я. — Сюда, естественно. Скажи на милость, за каким чертом я сижу тут битых два часа прямо напротив твоего дома?

— А-а-а, — сказал он и даже кивнул, но понял или нет, догадаться было трудно.