Конечно, кому попало об этом болтать бы не стали, а вам, хозяину то есть, как на духу. И на помощь вашу рассчитываем.

Мышильда вытаращила глаза и даже под столом ногой меня пнула. В ответ я тоже пнула ее, она глухо застонала и закатила глазки.

— Клад? — протянул Евгений Борисович и усмехнулся. — А что, может, и есть. Домом этим тьма народу интересуется. Вот только давеча были. Осматривали. А чего увидишь? Крапива да терновник…

Мы с Мышильдой переглянулись.

— А что за люди были?

— Поди разбери. Может, родственники ваши? — хитро прищурившись, спросил он.

— Никак не может быть, — заверила я. — Все наши отсюда отчалили, конечно, те, кого Бог не прибрал. Мы ведь из купцов, а мода на них после революции прошла, вот и перебрались все на новое место, где заделались пролетариями."

"— Ясно. Может, каким макаром вызнали про клад и шарят… — Он перегнулся через стол ближе к моему лицу и зашептал:

— Народишко-то темный. Из этих… — Евгений Борисович мотнул головой, указывая весьма неопределенное место. — С такими лучше под мостом не встречаться.

— Бандиты, что ли? — заговорщицки шепнула Мышильда, разливая по третьей.

— Думаю, они. По всему выходит… — закивал он. — Такой народ, что о-го-го. И все выспрашивают: не был ли кто, не интересовался? А Клавдия из второго дома говорит: милиция шибко интересовалась, и вами, говорит, тоже. А они ей: ты, говорят, бабка, смотри. Как бы, говорят, тебе в реке не утопиться. Прямо так и сказали. Клавдия врать не будет, ну если только самую малость.

— Если им нужен клад, так отчего не роют?

Евгений Борисович задумался, разлил по четвертой, а потом ответил:

— А вот этого я вам сказать не могу. Может, нельзя им, может, хранить положено?

— Как-то это не выглядит, — с сомнением покачала я головой. Он еще немного подумал и согласился со мной. Выпив четвертую, он вдруг хлопнул себя рукой по лбу и довольно хихикнул.

— Чего вспомнил? — насторожилась я.

— Жилец у соседки. У Аньки Сытиной, из соседнего дома, то исть из пятого.

— Жилец? — не поняла я.

— Ну. Заселился три дня назад, точно, в четверг вечером. Наш, местный. Говорит, будто с женой не ужился, вот и встал на постой к Анне. На работу не ходит, вроде как ищет работу-то, а хозяйка приметила что он по пустырю шарит. Чего-то вроде бы приглядывает. Я ей сегодня сказал, мол, гуляет человек, где больше нравится. А теперь, как вы про клад сказали, думаю, может, и он того… клад приглядывал?

— Надо на соседа взглянуть, — задумалась я. — Может, действительно кто из наших?

— Наши все на виду и в запое, — покачала головой Мышь и добавила:

— Только конкурентов нам и не хватало.

Я немного поразмышляла и обратилась к Евгению Борисовичу:

— А пустырь этот чей? Кому принадлежит?

— Так ведь пустырь и есть пустырь, ничейный то исть. Бросовая земля.