– У выхода приготовлены плащи, – словно подслушал мысли агнец, вешая фонарь, который теперь светил вверх. Желтый теплый росток напомнил о ночном монстре с нохского двора, воспоминания сплелись с шорохом и скрежетом. Серебристый лучик прыгнул вниз, к золотистому, который тут же поблек.

– Еще день, – тихо сказала поднимавшаяся последней Марианна. Значит, баронесса тоже глядела на светлую полоску над головой и тоже думала, как они пойдут по взбеленившемуся городу.

– Ночь или день – сейчас безразлично."

"Полоска стала сперва подковой, потом полумесяцем – Пьетро не спешил не то что вылезать, даже голову высовывать.

В дыру лился слабый свет, пахло дымом, в Эпинэ тоже им пахло, но городской мятеж оказался хуже.

– Выходим.

Руку дамам монах не предложил, стоял у края облупленной ниши и озирался по сторонам, но подернутые дымком, будто туманом, задворки не привлекли даже собак. Изгрызенная веками стена, рядом полуразвалившаяся, с деревцами на крыше, церковь, дальше – заваленный мусором пустырь, за ним – почти скрытые белесой мглой дома… Уныло и все равно страшно. Каменная рука с раскрытой книгой – Эсператия? – дернулась и поползла назад: статуя возвращалась на место.

Любопытно, что за голова была у каменного ликтора? Книга уцелела, а глаз, чтобы прочесть, и мозгов, чтобы понять прочитанное, не осталось. Аллегория прямо-таки издевательская.

– Пойдемте, – решился наконец Пьетро. – Плащи накиньте.

Пошли. В противоположную от пустыря сторону, вдоль стены, – что там, Арлетта представляла с трудом, но монах шел уверенно, хоть и не быстро. Вокруг было спокойно, вернее, было бы, если бы позади, за стенами, не трещали выстрелы и не поднимался столб, нет – уже два столба дыма.

Они почти добрались до угла, когда Пьетро резко остановился, и тут же навстречу, из-за поворота, выскочила парочка оборванцев самого отталкивающего вида. Первый лохматый, второй лысый, как колено, они очень спешили, о возможных встречах не думали и едва не врезались в застывшего монашка, после чего тоже замерли, дав разглядеть себя во всей красе. Драная одежда, пятна крови, не лица, а настоящие морды, удивление на которых быстро сменилось радостным оскалом.

– Глянь-ка! – Лохмач легонько ткнул своего приятеля шипастой дубинкой в бок.

 – Там не сдохли, а теперь вот… Ха! Скажи, повезло?

Лысый обошелся без слов: выдернул из-за спины показавшийся огромным нож, и тут же навстречу, ссутулившись сильнее обычного, шагнул Пьетро.

– Братья, – еле слышно прошелестел он, – не творите зла! Дайте дорогу слуге Создателя нашего и добрым дочерям Его и будете спасены. И воздастся вам за кротость вашу жизнью долгой…

– Нам вот прямо сейчас и «воздастся», – осклабился лохматый. Покачивая дубинкой, он уже нависал над монахом.