Скажите, вам не хочется выкатить пушки и хлестануть по злобным тварям картечью?

– Рано!

– Я не о целесообразности. Вам не хочется уничтожать?

– Хотелось… Когда ребят Халлорана волокли на фонарь.

– А сейчас?

– Мало ли чего я хочу… – Или не хочу. – Понадобится стрелять, буду стрелять!"

"– Именно это я и хотел услышать. Вас не тянет никого бить. Как и меня, вашего адъютанта, кардинала с его уцелевшими людьми… Когда Алва закрыл Кольцо, мы много рассуждали о чуме, теперь по понятным причинам мы о ней молчим, но всегда были те, кто заболевает первым, и те, кто не болеет вовсе…

– Монсеньор! – выпалил вбежавший Жильбер, за которым маячил парень с прилипшими ко лбу волосами. Очень знакомый. – Ранен полковник Халлоран. Тяжело… У Двух Рыцарей настоящий бой!..

– Мевена ко мне! И Рокслея! – Иноходец обернулся к кавалеристу. – Ты ведь Пол?

– Монсеньор…

– Рассказывай.

4

Примета дурных времен – не злобствующий астролог с гороскопами наперевес и даже не трупы на холтийском ковре, а водворившаяся в аббатство красавица без камеристок и багажа; не считать же за таковой Валтазаровы вазы и футляр с маской. Вазы отправили в апартаменты Левия, но шкатулку с маской Габетто собственноручно водрузил на высокий стол у окна; зимой отсюда смотрел на улицу Росио. Когда мог стоять…

– Сударыня, я могу что-то для вас сделать? – Церковник обращался к Арлетте, но в присутствии почтенных дам глаза мужчин так не блестят.

– Узнайте новости, если они есть. Через полчаса мы будем рады их выслушать, а сейчас просим нас извинить.

Понял, ушел, но в названный срок заскулит под дверью. Арлетта сбросила мантилью и заглянула в футляр. Древний лик мирно покоился на черном бархате.

– Что она? – хрипловато спросила баронесса.

– Спит… Камеристку я отпустила в город к родным, видимо зря, остальные служанки помогают лекарю. Нам придется обходиться своими силами. Вам помочь?

– Нет… Сейчас нет, а вам?

– Только с жаровней, если вы умеете готовить шадди или шоколад и если вы их хотите.

– Шоколад, но я ничего не хочу.

– Тогда будете поить им Габетто. В обмен на новости… Умыться вы тоже не желаете?

– Я привела себя в порядок после того… До вечера лицо лучше не трогать, но я могу помочь вам.

– Сперва спровадим нашего бравого защитника. Выезжать придется ночью, и лучше бы отдохнуть впрок. Вы что-то хотите сказать?

– Нет… Сударыня, разве вам не неприятно мое общество?

– Катарине Ариго вы этот вопрос, случайно, не задавали?

– Задавала! – блеснула глазами баронесса. – Ее величество ответила, что ей неприятно общество тех, кого ей навязывают, а меня она захотела видеть сама.

Катарина умела отвечать, и бороться тоже умела, и добиваться любви. Какой же дурой в сравнении с ней была Алиса, потому и умерла никому не страшной старухой.