Мертвые при всей их осмысленности глаза… нет, не пугали и не отталкивали – не внушали уверенности, что без присмотра Дэвид не промешкает или, наоборот, не полезет на рожон. Просто чтобы все наконец кончилось.

– Я могу идти?

– Конечно.

Рокслей вышел. Гвардейская выправка все еще давала о себе знать, со спины хозяин лежащих за Кольцом развалин выглядел браво и деловито.

– Ничего, – сказал Робер больше себе, чем задержавшемуся Карвалю, – Барсина не в Гаунау, да и Мэйталь, если что…

– Если что? – уточнил Никола.

Эпинэ потер запястье. Ответа он не знал.

– Пригласите Глауберозе, пусть придет к утреннему разводу. И отправьте гонцов Валмону. Принца и графиню надо встретить у Кольца. Если Мэйталь выступит послезавтра утром, как раз успеют…

– Горожанам не понравится, что Октавия увозят.

– Меньше надо бузотерить… Лэйе Астрапэ, мы мечемся, как очумелые кошки, от драки к драке, пора это прекратить. Возьмите под усиленную охрану мосты через Данар и центральные кварталы. Ставьте только надежных, сомнительные пусть сидят по казармам.

– Значит, наши и Халлоран. Не считая людей Мевена и гвардейцев.

– Пусть Мевен завтра же примет у Дэвида дела. Бывших гимнетов припишем к гвардии – охранять будет некого, но из Олларии я приличных солдат не отпущу. Тех, кто не занят в городе, сосредоточьте у дворца и будьте готовы к неожиданностям.

– К каким?

– А Леворукий их знает… К любым. Особенно ночью.

– Я приеду к Капуль-Гизайлям доложить.

– Сюда. Я буду ждать.

Сегодня чужие не нужны, даже Никола, потому что послезавтра Марианна уедет. Вместе с собаками и Коко. Если потребуется, Дювье впихнет барона с баронессой в карету силой, но в Олларии Капуль-Гизайли не останутся. Проэмперадор должен быть спокоен, он не вправе тратить себя на страх за свою женщину и еще больше не вправе приставлять к ее дому полк.

Глава 7

Талиг. Оллария

400 год К. С. 6-й день Летних Молний

1

Уютно горели свечи, пахло старой бумагой и шадди, только кошки не было, а в особняке Эпинэ больше не жила трогательная седая крыса.

– Сударыня, я в отчаянье. – Левий закончил колдовать над своим варевом, и Арлетте ни с того ни с сего захотелось кардинала расцеловать. За то, что не сбежал и варит шадди. За то, что в самую мерзкую ночь не подвывает и не молится, а ждет рассвета – не церковного, земного…

– Если я не путаю, отчаянье есть грех.

– И тем не менее я варю вам шадди в предпоследний раз. Я обещал Эпинэ убедить вас уехать. Сам Проэмперадор взял на себя более трудную и менее приятную задачу – ему предстоит уговорить баронессу Капуль-Гизайль.

– Значит, – сделала вывод Арлетта, – вы наконец испугались. Когда я говорю «вы», то имею в виду заправляющих в Олларии мужчин.