Сделав дело, «Тень» быстро наклонился над трупами, словно что-то проверяя, но ничего не сказал. Это приключение было последним, ближние предместья будто вымерли, только однажды по ушам резанул отчаянный женский крик, но ни монах, ни разбойник даже не обернулись, а графиня с баронессой им ничего не сказали.

Солнце валилось на сады огромным, на глазах краснеющим яблоком, птичьи банды кончали кормежку и со щебетом разлетались, в высохшей некошеной траве шуршал кто-то мелкий. Пьетро оглянулся по сторонам и принялся развязывать бечевку, что удерживала притаившуюся между двух плетеных оград калитку.

Здесь в самом деле начинались огороды – капустные головы важно лежали на черной земле, за ними виднелось что-то желто-зеленое.

– Огурцы, – разлепила губы Марианна. – Их не убрали… Теперь поздно…

– Возможно, несколько еще удастся спасти, – заметил Пьетро, – для ужина. Мы пришли, сударыня. Дом огородника не слишком удобен, зато безопасен. Хозяева выехали на прошлой неделе, еды и воды нам хватит, чистые простыни тоже есть. Вы что-то хотели сказать?

– Ничего, – с достоинством ответила графиня. – Впрочем, если там найдется пара новых ног, я буду в восторге.

– Ног?! Вот ведь! – заливисто расхохотался за спиной Джанис, и Арлетта поверила, что они выбрались. Очень может быть – потому, что не стали отвлекаться на чужой крик.

2

– Монсеньор, – вполголоса подсказал Дювье, – а народу-то прибыло…

Эпинэ угрюмо кивнул: прибавления не заметил бы разве что слепой. Не от хорошей жизни разросшийся отряд объезжал Старый парк по периметру, местами с трудом пробираясь сквозь мешанину карет и повозок.

– Здесь, – с некоторой оторопью объяснил Робер Грейнджу, – час назад рубили налетчиков.

– Прямо ярмарка, – негромко откликнулся бывший таможенник. – Только невеселая…

Эпинэ похлопал всхрапывающего Дракко по шее и промолчал. Происходящее все сильней напоминало нескончаемый кошмарный сон, хоть и не совсем про то, что пугало «Проэмперадора» до недавнего времени. Не мятеж, когда позабывшая страх толпа дорывается до ненавистных властей, и не вышедшая на охоту щербатая нечисть, а нечто среднее. И еще закат, дым и почти ярмарочный гул, из которого выныривают то плач ребенка, то лошадиное ржанье.

Ночь обещала стать чудовищной, но страдать было некогда.

– Проверим-ка Бобровую.

– Точно!

– Не помешает…

Извилистая Бобровая, ведущая к Посольскому кварталу и дальше, к Гусиному мосту, оказалась пуста. Господ дипломатов к водопадам не тянет, у них свои парки и свои фонтаны, а вот дошло ли до них, что времени лучше не терять? Глауберозе умен, но с казаронами на шее далеко и, главное, быстро не уйдешь.

– Грейндж, гляньте-ка, что там у послов, и поторопите их. Мы больше не можем гарантировать им безопасность.