Нужная сумма – наследник Фельсенбургов угадал с точностью до сотни – была отсчитана и проверена как на зуб, так и кислотой, принесенной ждущим уже своей доли Карлом. Пожали руки. Выпили из помятой шкиперской фляги, договорились, что о точном сроке отплытия сообщат отдельно, и распрощались. Собиралась гроза, было душно. Руппи рванул воротник, понимая, что больше всего хочет оказаться на корабле. Гроза, шквал, буря – это не страшно, страшно заживо гнить на берегу.

– Вот же ж штилюга подлючий! – буркнул шагавший рядом Канмахер. – Хоть бы к вечеру пр'oлило.

– Раньше… – неожиданно поправил Руппи. – Дождь будет раньше. Как вам шкипер?

– Крабья теща его знает! О Добряке разное говорят, но о том, чтобы слово нарушил, – нет… Человек опытный, себе на уме. Проныра, восьмерых гоганов обставит, но моряк милостью Создателя… И удачлив, собака такая! Из Хексберг вынуться живым и с прибылью уметь надо. А вам-то он как?

– Мне? – переспросил Руппи и вытер отвратительно липкий лоб. – Мне он понравился.

Глава 2

Талиг. Оллария. Придда. Тарма

400 год К.С. 20-й день Летних Скал

1

Ворота Роз в самом деле стали таковыми; тонула в цветах и Мытная площадь, и прилегающие к ней улицы. Чтобы проводить мертвую королеву, в Олларии и ее окрестностях ободрали все сады и разорили все оранжереи. Так кончается жизнь и начинается житие, или его начинают дальновидные наследники, только с Катариной все вышло само собой. Случайность, подлость, ошибка, и вот оно – кровь на полу и цветочная топь под ногами… Арлетта поправила выбившуюся из-под траурной вуали прядь и тоскливо вздохнула: после королевы осталось слишком много того, что требовалось либо доделать, либо понять, так что данные Бертраму клятвы не задерживаться пошли прахом.

Карваль по-прежнему что-то инспектировал, исправно присылая донесения, и провожать Катарину выпало Пуэну. Графиня Савиньяк немного подумала и решила не искать раков в степи. Сопровождающие гроб отправлялись прямиком в объятия Бертрама и имели все шансы застрять в Эпинэ, даже не будь карантина. Позволить себе подобное Карваль не мог; не мог он, не уронив свеженькое генеральство, и увильнуть от высочайшей чести; оставалось одно – отлучиться по делам, что и было сделано. Очень просто и очень толково. Арлетта восхитилась и тут же выкинула маленького хитреца из головы. Явится – поговорим, а явится Карваль, надо полагать, недели через две. Готовым немедленно взяться за дела и с важными – действительно важными – новостями о беженцах и ноймарах."

"Еще четыре розы – малиновые, полностью распустившиеся – попытались улечься поверх цветочной кучи, не удержались и скатились вниз, увлекая за собой ароматный обвал.