Например, о том, какого хрена она внушает моей беременной жене мысль о том, что я собираюсь забрать ребенка.

— Это все? — уточняю я, когда Полина замолкает. Она взволнована: когда снова прилипает губами к стакану, я слышу отчетливый стук зубов о хрусталь.

— По-твоему, этого мало? Как ты думаешь, каково мне было: целую ночь сидеть и думать о том, что ты где-то трахаешься с моей сестрой, а в перерывах между забегами вы радостно обсуждаете, как и куда меня вывезти, чтобы не мешала вашей идиллии с моим ребенком!

Я где-то даже понимаю, почему она так злобно огрызается, но на всякий случай охлаждаю ее коротким и емким:

— Перестань орать. Или на этом разговор будет окончен.

Полина медленно и выразительно проглатывает обиду, но молчит, и только бешено дрожащая артерия на шее выдает ее злость. Возможно, со временем, я научу жену слушать и слышать, и не делать выводы наперед, считая, что все люди вокруг существуют только для того, чтобы она героически превозмогала понаставленные ими преграды.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, будет ли она касаться твоей сестры или других женщин. Хочу, чтобы ты хорошенько раз и навсегда это запомнила. Иначе я начну думать, что мой деловой партнер собирается иметь меня в обход договора.

— Может, хватит каждый раз тыкать меня носом в наше соглашение? — хмурится она.

— «Хватит» случится только после того, как ты выучишь правила игры.

Она долго думает, но в итоге выдает короткое и сухое: «Хорошо».

— Дальше: если я не хочу обсуждать с тобой своих женщин, то можешь быть уверена — точно так же я не обсуждаю со своими женщинами мою жену и судьбу моего ребенка. — Я не представлю нормального мужика, который бы так делал, но, похоже, в ее прошлом были именно такие «мужчины». — Я не собираюсь забирать у тебя ребенка и никогда не собирался. Если бы мне был нужен инкубатор, я бы воспользовался услугами соответствующих женщин. Ты меня целиком и полностью устраиваешь в роли жены, и я думаю, что ты так же будешь хорошей матерью Доминику."

"Странно, как быстро я привык к необычному имени. И еще более странно, что стоит мне его произнести, как Полина волшебным образом расслабляется. К щекам приливает румянец, рука опускает на верх живота, поглаживает круговыми движениями. Не тороплю, потому что и самому интересно наблюдать, как происходит их безмолвное общение.

— Спасибо, Адам, — говорит она и на этот раз смотрит прямо мне в глаза. Даже не щурится, как обычно. — И извини, что забыла, где мое место.

Я бы даже поверил, что вот этот странный привкус в ее голосе — самая настоящая обида, но меня останавливает холодный взгляд. В самом деле, это же Полина, которая сама предложила сделку.