На одних инстинктах ставлю ногу назад, вывожу себя из-под удара. Щеки горят, перед глазами скачут красные огоньки. Сглатываю металлический вкус крови и с вызовом жду, когда Ира ударит снова. Она уже занесла руку, но кривит рот от невыкричаной обиды.

— Будем считать, что мы в расчете, — говорю с полным безразличием.

Я научилась контролировать каждую толику своих эмоций.

Я дозирую слезы и смех, порционно раздаю улыбки, а сейчас точно не тот случай, когда стоит выходить из себя.

— Убирайся! — Ира яростно тычет пальцем в сторону двери. — И больше никогда…

Она жмурится так сильно, что глаза утопают в мелких морщинках.

— Я была тебе вместо матери, Полина. — Сестра глотает слезы, и ее рука беспомощно опускается, ударяется о край тумбочки.

— Поэтому я не буду приглашать тебя на свадьбу.

На самом деле не будет никакой свадьбы, не будет никакого белого платья, романтического медового месяца. Будет просто две росписи в журнале регистрации. Адам не захотел, я согласилась. Мне плевать на платье, на воздушно-зефирную романтическую чушь.

Я давно не сплю в обнимку с плюшевым медвежонком.

Глава вторая: Полина

Две недели назад

В Лондоне невыносимый собачий холод даже в сентябре.

Я добегаю до такси, и водитель с ухмылкой смотрит на мои открытые туфли.

— Багажа нет, поехали уже, — говорю на хорошем английском. Как-никак — пять лет иняза и два года языковой практики переводчиком в посольстве.

— Куда ехать? — Он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Называю гостиницу, морщусь, когда водитель говорит, что в это время дня и с учетом пробок мы будем ехать минимум час.

Мобильный начинает вибрировать, проглатывая один за другим не отвеченные вызовы. Пока я была в воздухе — почти десять часов — Глеб решил одуматься? Верчу телефон в руках, борюсь с желанием ответить, когда он начинает трезвонить, но просто смотрю на его фото на экране. Когда он понимает, что я не собираюсь отвечать, начинает штурмовать сообщениями: они приходят раз в минуту. Открываю первое, прикусываю губу и уговариваю себя не плакать. «Ты херова сука!» — написано в каждом из двух десятков."

"Открываю окно и жадно глотаю холодный влажный воздух. Легче не станет, но так у меня по крайней мере не поплывет макияж. Сегодня я должна быть во всеоружии, потому что обираюсь заключить самую выгодную сделку в своей жизни — продать себя подороже безобразному жениху моей сестры.

Из груди вырывается булькающий смешок, стоит представить будущие заголовки в духе: «Красавица вышла замуж за Уродца».

— Все в порядке, мисс? — волнуется водитель, очевидно решив, что у меня начался приступ рвоты.

Я не тружусь отвечать, машу рукой, чтобы смотрел на дорогу и не донимал вопросами.