Глава шестая: Полина

Я никогда не жду Адама. Даже не знаю, в котором часу он обычно приходит и когда уходит. Мне не интересно, с кем он проводит время и как справляется со своими естественными мужскими потребностями — главное, что он не пытается потребовать от меня исполнения супружеского долга. Это было одно из моих условий, и он на удивление легко на него согласился. Но выдвинул встречное предложение: не совать нос в его личную жизнь и постель, не устраивать сцен ревности. Именно тогда я сказала ту идиотскую фразу, после которой мы с Адамом разбежались каждый по своим углам клетки. Я сказала: «Мне все равно, чей ты».

Но сегодня я даже не могу уснуть. Пытаюсь, но только ворочаюсь в постели, пока простынь и одеяла не собираются в ворох, который давит на меня с невыносимой тяжестью.

Выбираюсь из кровати, накидываю халат, отмечая, что стрелки на часах перебрались за полночь. Уверенно выхожу в коридор и иду в противоположную сторону нашего безграничного дома. У меня есть неприятное предчувствие, но я успешно от него отбиваюсь. Бывали случи, когда Адам задерживался допоздна, бывали даже, когда он совсем не приходил ночевать, но я уверена, что сегодня он, как обычно, уже спит. Потому что терпеть не может всякую пафосную благотворительность и уж точно просто не сможет клюнуть на Иру, даже если теперь она выглядит… конкурентоспособно.

Дверь его комнаты закрыта, и я останавливаюсь, чтобы выдумать причину, зачем пришла к нему в первом часу ночи. Не важно, просто скажу, что была у врача: он живо интересуется всем, что касается ребенка.

Толкаю дверь, но еще до того, как она полностью открывается, понимаю — Адама нет. В полумраке, почти наощупь, иду к кровати, забираюсь на нее с коленями и включаю ночник. На второй половине кровати дрыхнет его пес: бладхаунд по кличке Ватсон. Поднимает на меня свою вечно грустную морду, тянет лапой, как будто говорит: здесь моя территория. Это животное настолько флегма, что даже на улице редко лает. В этом они с Адамом идеально друг другу подходят: мой муж совершенно не пробиваем ни на какие эмоции. К счастью, его душа — последнее место в мире, куда я хочу заглянуть.

И так, Адама в комнате нет. И вряд ли благотворительный вечер растянулся в благотворительную ночь. Я какое-то время просто сижу на кровати, успокаивающе глажу живот и пытаюсь внушить себе, что если Адам и проводит время с какой-то женщиной, то это совершенно точно не может быть моя сестра. Просто не может и все. Но чем больше я уговариваю себя «принять» такую правду, тем сильнее и громче слова Иры. Я даже закрываю уши руками, хоть это никак не помогает — она словно вирус, который заразил мой мозг и его невозможно удалить.

Я беру телефон, полная решимости написать Адаму, что плохо себя чувствую и «волнуюсь за ребенка».