Правая перевязана до состояния мумии, и я зачем-то отмечаю, что кожа жены почти такого же мелового цвета."

"Когда резко притормаживаю около кафе, Полина вообще никак не реагирует. Даже не поворачивается в мою сторону. Если бы ее плечи не поднимались и не опускались, я бы решил, что где-то в дороге злые фокусники из параллельной вселенной подсунули мне искусственную неживую копию моей жены.

— Вот, — через пятнадцать минут возвращаюсь в машину и протягиваю ей большой стакан с горчим шоколадом и стоящей вертикально ложкой в нем.

Полина, наконец, вспоминает о моем существовании, но все равно еще долго просто смотрит на стакан, прежде чем взять его с шелестящим: «Спасибо». Зажимает стакан коленями и медленно, маленькими порциями, ест угощение, пока я курю и пытаюсь предугадать, что могло произойти.

— Полина, хватит играть в молчанку, — стегаю ее попытки отмалчиваться.

Мне кажется, в ее глазах вспыхивает что-то немного похожее на надежду, звериный азарт, как будто я предлагаю лисе вынуть лапу из капкана, но в последний момент она понимает, что кость все равно перебита и альтернативой смерти от выстрела в голову станет смерть от волчьих зубов. Мне хорошо знаком этот взгляд, можно сказать, я просто смотрюсь в зеркало. Именно поэтому бессмысленно тянуть признание клещами. Я никогда никому не жаловался, но, случалось, немного приоткрывал душу, когда чувствовал, что больше не могу носить в себе сразу столько мерзости.

Ее прорвет. Может быть, не сегодня и, скорее всего, даже не завтра, но моя Пандора все равно откроет свои секреты. Дай бог, чтобы я не ошибся насчет того, что знаю всех ее демонов.

— Хочешь домой? — спрашиваю с явным намеком, когда Полина почти приговаривает содержимое стаканчика. По крайней мере, к щекам ее вернулся румянец.

— Доминик… — начинает она и тут же поджимает губы.

Есть только одна причина, почему она не хочет к сыну прямо сейчас, хоть до этого названивала няне с маниакальной частотой. Моей маленькой жене нужно очиститься.

Она не может этого осознавать, но мы с ней похожи, словно сиамские близнецы. Только свою Дорогу смерти со стеной огня, ловушками и смертельными стрелами я прошел лет двадцать назад. И не то, чтобы сделал это без единой царапины.

— Общая кровать, помнишь? — подсказываю путь к отступлению, и Полина с облегчением роняет голову на спинку.

Очень-очень несмело улыбается и произносит:

— Узкая кровать и одно одеяло на двоих.

Есть что-то волшебное в том, как она это говорит. Искра, полутон, хрен его знает, что, но от этого простые слова наполняются приятным содержанием. Как будто мы собираемся покупать не доски и матрас, а кусочек рая.

В мебельном салоне Полина неторопливо бродит между кроватями и шкафами, туалетными столиками, креслами.