— Губерт утверждает, что, когда я сбежал и тебя заточили в камеру, Первый брат пришел к королю. Потребовал, чтобы это король ради спасения своей страны — и своей дочери — сделал магию недоступной.

— Хотел загрести жар чужими руками?

Дитрих кивнул.

— Не знаю, сообразил ли Первый брат сразу, что может сохранить себе магию, или додумался до этого позже, а поначалу рассчитывал на артефакты. Не так уж важно это сейчас. Но Губерт уверяет, что, когда Орден пришел с таким требованием к королю, тот понял: отступать некуда. Как бы он ни любил дочь.

— И что невинную жертву можно водрузить на знамя. — У меня перехватило горло. Вроде бы успела смириться с мыслью, что отец от меня отказался, но узнать, что он хотел извлечь выгоду из моей смерти, было больно. Думаю, брат сильно приукрасил ситуацию — точно так же, как ночью, пересказывая мою историю.

Дитрих кивнул, и я была благодарна ему за то, что он не стал придумывать оправдания моим родственникам.

— Так что большая часть того плана, что Губерт с советниками обговорили ночью, принадлежит его покойному величеству. Конечно, пришлось кое-что изменить, дабы подстроиться под настоящее…

— Роналд знал об этом плане?

Наверное, все же нет, иначе не стал бы пытаться меня спасти. Если он не соврал, конечно. Как бы мало я ни пробыла при дворе, успела понять, что в королевском дворце врут все. Врут, недоговаривают, притворяются… Хорошо, что Дитрих не собирается здесь оставаться.

— Не знал. Его, младшего, не посвящали. И его действительно предал тот охранник. Именно ему поручили искать наемников, но он решил, что лучше будет деньги присвоить, а потом еще получить награду от Ордена за раскрытое преступление. Отто предполагает, что его изначально шантажировал Орден, но как сейчас узнать, что там было на самом деле?

Я кивнула. Мертвый замолчал навсегда, а Ордену, пусть даже с новым Первым братом, невыгодно рассказывать об этом."

"— Роналда отослали на время, собираясь вернуть, как только начнут действовать. Но ему поведать детали плана никто не удосужился. А потом король умер, и принц застрял на постоялом дворе. Не иначе, как сами боги свели… — Он осекся. — Сюда идут.

Я обернулась. Женщину, что шагала рядом с Роналдом, я узнала сразу, хоть мы и не виделись много лет.

Она была ниже, чем мне запомнилось, и, конечно же, старше. Исчезло изящество, сменившись дородностью, которая больше подобает зрелости. И все же…

— Мама! — Я бросилась ей навстречу, обнять, как когда-то.

Сейчас я оказалась выше нее, но это не имело значения.

— Эви… — Мама заглянула мне в лицо. — Эви. Какая же ты стала взрослая. И красивая…

Она расплакалась, и я осторожно погладила ее по спине. Взглядом спросила у Роналда, что делать.