— Ты просто ангел, — шептал Алексей, гладя её волосы.

Так они и простояли молча, понимая без слов, что они значат друг для друга.

— Вы должны вернутся одни, — Алексей отстранил девушку.

Татьяна подошла к высокому зеркалу и неуклюже поправила причёску, благо она была незатейливой, поэтому не сильно пострадала.

Вернувшись в гостиную, Тата извинилась перед гостями.

— Прошу простить меня, мне сделалось дурно, — виноватая улыбка не покидала её уст.

Остаток вечера прошёл без происшествий. И у девушки была возможность прийти в себя."

"Во время ужина Тата обмолвилась о том, что ей хотелось бы посетить Казанский собор, и Галина Николаевна с радостью согласилась её сопровождать.

Алексей выразил сожаление, что не сможет составить им компанию, ибо служба требовала его присутствия, но завтрашнем вечер он обязательно проведёт вместе с ними.

Проснувшись на следующее утро, Тата была готова ехать на службу.

Казанский собор, построенный в начале века, являл собой поистине грандиозное творение рук человеческих. Фасады храма выходили на Невский проспект и канал Грибоедова. Татьяна давно мечтала увидеть эту святыню, но до сих пор у неё не было возможности.

Темно-зеленое платье, капор в тон: обновка порадовала, потому что облик скромной красавицы был больше по душе.

В зеркало девушка смотреться стала реже, да и не видела в том нужды.

Марфа подала темно-зелёный шерстяной барсак, ибо на улице становилось прохладно.

Сидя в карете напротив Каролины и Галины Николаевны, Татьяна всё чаще ловила на себе ненавидящий взгляд mademoiselle Езерской.

Она не понимала причины, но старалась не подавать виду, что это задевает.

Войдя в храм, Тата перекрестилась и устремила свой взор на образа.

В доме Божьем тревога не покидала её не на миг. Тата пыталась молиться, но слова застряли в горле, и она не знала как ей следует поступить.

До службы она подошла к батюшке и испросилась исповедоваться.

Немолодой батюшка внушил Татьяне доверие, и она решила рассказать ему всё.

Он начал читать молитву: «Се чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое…», а по окончании исповеди возложил край епитрахили на голову Татьяны и прочитал разрешительную молитву. Тата поцеловала Евангелие и крест, лежащие на аналое. Во время исповеди Татьяна вновь не могла сдержать слов.

Отец Георгий слушал её, не перебивая, пока девушка изливала ему свою душу.

Участливо выслушав, батюшка сказал:

— Тщеславие — страшный грех, милая, но еще страшнее зависть и ненависть, которые губят душу человеческую. В тебе нет сего греха, можешь быть покойна. Но то зло, что совершил сей человек, не останется безнаказанным перед Господом.

Татьяна с облегчением вздохнула. С души будто камень сняли, оттого стало так легко и покойно.