— Вы знаете? — удивлённо спросил Езерский. Но зачем Владимир рассказал ей обо всем? Он хотел завоевать внимание девушки, ухаживать за ней. Теперь она увидит в нем лишь негодяя, который жениться на ней в собственных целях, а не потому что она дорога ему.

— Да, я знаю, Алексей Станиславович, и я согласна. Вот только делаю я это ради семьи, а отнюдь не из сердечных порывов. J'espère que vous me comprenez? (фр. Надеюсь вы меня понимаете?), — спросила Татьяна, переходя на французский.

— Je vous comprends parfaitement, mademoiselle (фр. Я вас понял, мадемуазель.), — поклонившись, Алексей, взглянул прямо в глаза Татьяны. Он знал, что должен дать девушке свободу, дабы она сама могла избрать свою судьбу, но он ещё больше осложнил и без того трудную ситуацию, сказав:

— Ну, раз все карты раскрыты, не стоит откладывать с помолвкой, сегодня Емельяновы дают бал, и ваш брат не против объявить о нашем решении. Так почему бы не сделать это именно там?

— Что? Вы хотите объявить о помолвке в нашем уезде? Но Владимир сказал, что у меня будет время свыкнутся с мыслью о том, что я стану вашей женой! Отчего такая спешка? — воскликнула Тата.

— Чтобы вы не наделали глупостей, ma cheri, — ответил Езерский. Он вновь пристально оглядел Татьяну, не упуская из виду измятое платье и припухшие губы. Видимо, она сама не ведала, что творит. Алексей пытался удержать её от ошибки, о которой она, возможно, будет сожалеть всю жизнь. И пусть лучше он будет казаться негодяем, нежели позволит Игнатьеву соблазнить девушку в отместку ему.

Не давая Татьяне возможность ответить, он развернулся и пошёл прочь, оставляя её в полном недоумении.

Вернувшись в свои покои, Таня принялась бесцельно кружить по комнате. Скинув с головы шляпку, позволила золотистым прядям упасть на грудь. Менее часу назад Александр целовал её, и было так хорошо, а ныне все рухнуло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тата вспомнила, как Игнатьев развязал ленточки на шляпке, распустил толстую косу, нежно гладя золотистые пряди. Потом он вновь припал к её губам, но уже в более смелом поцелуе. И Таня потеряла голову. Отвечая ему, она напрочь забыла, что уже сговорена с другим.

— Нет, Александр Васильевич, не надо, — придя в себя, Тата оттолкнула графа, а сама хотела вновь отойти на приличное расстояние. Но Игнатьев, поймав её руку, притянул к себе.

— Нынче же поговорю с вашим братом, — сказал Александр, решив для себя свою судьбу.

Татьяна широко раскрыла глаза. Александр хочет поговорить с её братом, но зачем? И тут её сердечко забилось чаще.

— Зачем? — спросила она, едва шевеля губами, столь велико было волнение.