Теперь пришло время платить! Продолжая тонко вести свою игру, madame Колокольцева сказала:

— Надеюсь, вы не поняли мои слова превратно, Татьяна Владимировна? С Александром Васильевичем меня связывает дружба и только.

Сказав это, Мария отправилась прочь, оставив Татьяну одну с её невеселыми мыслями.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Татьяна с трудом заставила себя улыбнуться находившимся в зале гостям. Она не знала, сколько простояла на месте, не в силах сделать и шага. Заметив, что вдовы нигде не было видно, графиня решила наконец выбраться из своего укрытия в виде высокой колонны, за которой она предпочла прятаться.

Она неспешно направилась к столику с прохладительными напитками, желая привести мысли в порядок.

Казалось, что хуже уже и быть не может, но, как оказалось, разговор с красивой вдовой был только началом мучений.

Прямо к ней приближалась Ангелина с явным намерением поговорить.

В наряде из белоснежного атласа mademoiselle Игнатьева была неотразима. Впечатление портили сурово поджатые губы и недовольство, плескающееся в серебристых глазах.

— Надеюсь, теперь ты довольна? — ехидно поинтересовалась она, оглядев Татьяну с ног до головы, будто пытаясь найти какой-нибудь изьян.

— Ты думаешь, у меня есть для этого повод? — не скрыв остроты, спросила Тата, вновь раскрывая веер. Она не была расположена к разговору, но не смогла себя сдержать.

— А разве нет? — ответила Ангелина, не переставая сверлить взглядом бывшую подругу. — Ты должна быть счастлива, что твоим мужем стал мой брат, а не Езерский.

И хотя со стороны казалось, что девушки ведут приятный родственный разговор, на деле всё было наоборот.

Графиня хотела возразить. Знала бы Ангелина, какому унижению подверг её нынче Александр, наверняка бы изменила мнение!

— Ты прекрасно знаешь, как причинить мне боль, ma chere, — с трудом сдерживая себя, проговорила Тата, — Но, видимо, это в крови у всех Игнатьевых!

Сказав это, графиня подобрала пышные юбки и поспешила к выходу, ведущему в сад.

Побродив несколько минут по тропинке, она остановилась у березовой рощи. Зимней был прекрасен!

Но Таню это нисколько не волновало. Прижавшись к одному из стволов, она зарыдала, дав волю рвавшимся наружу слезам.

— Я не могу так больше! — воскликнула Татьяна в ночную тишину, чувствуя её совсем покинуло желание жить. Не хотелось видеть белый свет, который стал не мил.

Нот она почувствовала, как внутри неё произошло какое-то движение. Слабое, почти неощутимое, но Таня поняла, что малыш так напомнил ей о своём существовании.