Он поднял на руки тонкое, почти невесомое тело, и в этот момент стало как-то особенно понятно, что Нари мертва. Даже когда он нес ее бесчувственную, все равно ощущал движение жизни – тепло тела, упругость мышц, едва заметное дыхание. Теперь жизнь покинула его любимую девочку.

Керин сел, облокотившись о стену, устроил Нари у себя на коленях, обнял, баюкая. Сейчас она показалась ему совсем маленькой и хрупкой.

– Так хорошо? Уютно?

Он прижал губы к ее холодному лбу и обнял так крепко, как собирался. Он не верил сказкам и знал, что оживить умершего невозможно, но он хотел попрощаться. Может быть, душа Нари еще не успела улететь далеко? Может быть, она услышит? Керин решил просто поговорить с ней так, как если бы Нари была еще жива.

– Нари, извини, что не сдержал обещания не развязывать войну… У меня не осталось выбора… Но я обещаю, что спасу Маргариту и нашего сына. Я выращу его с памятью о тебе, моя драгоценная девочка.

Керин почувствовал, как по щеке бежит слеза, и сердито смахнул ее.

– Помнишь, ты как-то спросила, могу ли я отказаться от власти? Остаться преподавателем, жить обычной жизнью… Я бы и сам хотел того же. Кажется, в прошлый раз я отшутился. На самом деле не так просто признаться в том, что в этом я не свободен. Истинному правителю переходит зов – помимо его воли и желания. Зов, которому подчиняются все химеры. Я был уверен, что никогда не использую его, но… Другого выхода нет. Скоро здесь окажутся мои подданные. Мы слабее драконов, но нас больше. А у драконов теперь нет их непобедимого оружия – тебя, моя родная.

Керин замолчал. Нашел ладонь жены, прижал к губам.

– Твой отец готов был вырезать сердце из груди ради тебя и Маргариты. Если бы я знал, кому можно принести в жертву свое сердце – никчемное сердце химеры, – я бы, не сомневаясь, сделал это. Если бы только я мог обменять свою жизнь на твою… Ты не должна была умирать, моя светлая, чудесная, добрая девочка.

И Керин вдруг именно в эту секунду осознал, что это навсегда. Он больше никогда не поцелует Нари. Не рассмешит и не увидит ее улыбки, ее ямочку на щеке. Никогда не поведет в танце. Нари не увидит первых шагов Дара. Не услышит, как он скажет «мама». И все, что осталось у Керина, – эти последние объятия. Последние мгновения вместе. А дальше бездна.

– О боги, как же мне научиться жить без тебя? – произнес он совершенно растерянно. – Как мне жить без тебя, Нари? – повторил Керин, чувствуя, как горло раздирает от крика. – Как мне жить без тебя?

Керин стиснул в объятиях ее хрупкое тело. Испугался, что сделал больно. Вспомнил, что больно ей уже никогда не будет. И больше не в силах выдержать той чудовищной муки, что раздирала его на части, закричал отчаянно и горько.

Сердце надорвалось, запнулось в груди, и Керин рухнул во тьму.