Еще при самом прилете Хаджару показалось странным, что простое, внутреннее укрепление, находящееся едва ли не в сердце страны, выглядело куда мощнее, чем находящиеся непосредственно на границе с Ласканом.

Форт, построенные рядом с Пустошами, мог бы самостоятельно, без починки и поддержки инженерного корпуса, выдержать десять залпов линейного воздушного корабля и, скорее всего, после этого не потерял бы и четверти запаса прочности."

"Зачем такой монстр нужен внутри страны? Денег для постройки подобного титана требуется примерно столько же, сколько на создание пяти, а может и восьми линкоров.

И за тысячи лет спокойствия, подаренного Пустошам благодаря тому, что Эрхард запер Врата Демонов артефактом своего учителя хватило, чтобы люди забыли о прошлом.

— Они ведь не верили, — вздохнул Эйнен.

Его руки слегка дрожали. Островитянин сверлил своими фиолетовыми, нечеловеческими глазами, землю под ногами. Он их даже не пытался прикрыть, а снующие мимо солдаты, гремящие броней и буквально пахнущие страхом, то и дело останавливались, чтобы посмотреть на них.

— А ты бы поверил? — хмыкнул Хаджар.

Когда они, вместе с аристократами, перепачканные в пыли и земле Пустошей, ввалились в форт, их сперва сочли за сумасшедших.

Только после коллективной клятвы на крови, генерал форта им поверил. Хотя, какой там генерал — только звание, а силы под ним — ноль.

Повелитель Начальной стадии. На настоящей границе он бы стал в лучшем случае старшим офицером, но никак не командиром или, что еще выше — Генералом.

Здесь же, где битвы проходили разве что между учениками школы “Святого Неба”, которой и “принадлежали” Пустоши, было достаточно и такого.

Один из солдат, засмотревшись на глаза островитянина, уронил бочку с порохом. Та, расколовшись о неровные камни мостовой, вытрясла черные гранулы по всему переулку.

— Свиной потрох! — заорал офицер, контролировавший переноску груза на стену. — От сиськи матери вчера оторвали, что ли?! Руки еще не до конца выпрямились?!

— Сэр, простите сэр, — тут же вытянулся по струнке солдат.

— Праотцы тебя простят, когда к утру ты будешь изорванным у их порога стоять!

Отвесив солдаты звонкую оплеуху, офицер отправил его на склад за следующей бочкой. Сам же, проводив солдата осуждающим взглядом, он повернулся к двум друзьям.

Его взгляд изменился. От осуждения в нем не осталось и следа. Вместо этого лишь смесь страха и ненависти. Страха из-за того, что он — Небесный Солдат начальной стадии, осознавал, что перед ним сидят существа, которым убить его — все равно что чихнуть.

Ненависть же была порождена не сколько завистью, выраставшей из страха, сколько из чистой и неприкрытой злобы по отношению к черным вестникам. Тем, кто принес смертельные новости.