– Знал? Что именно? – сердце начинает колотиться в груди пойманной птицей.

– О том, что его ждет.

– Не понимаю… Он… Ты…

Нет, понимаю.

Понимание накрывает тяжелой, душной волной.

Перед глазами темнеет. Кажется, будто я медленно падаю в пропасть. Эрионар отдаляется, его облик туманится перед глазами, а взволнованный голос звучит, словно издалека:

– Эль! Эль!

Передо мной возникает наполненный до краев стакан, и я машинально хватаю его трясущимися руками.

– Я… со мной все в порядке, – бормочу, сделав несколько нервных глотков.

Эрионар выдыхает. Встревоженно заглядывает мне в лицо:

– Ты уверена?

– Да, – с трудом улыбаюсь. Руки продолжают дрожать. – Хочешь сказать, что Айренир знал о своей гибели?

Он медленно опускается на колени рядом со мной.

– Прости. Я дал ему слово, что ничего тебе не скажу.

Цепенею от плохого предчувствия.

– Он попросил?

– Верно, – на губах асура мелькает натянутая улыбка, – я с удовольствием молчал бы и дальше. Есть вещи, которые хочется просто забыть, но они каждый день заставляют вспоминать о себе."

"Эрионар забирает у меня стакан, а потом берет мои руки в свои ладони. Я вздрагиваю, но не решаюсь его оттолкнуть. А он начинает рассказ. Тихо, бесстрастно, роняя каждое слово как камень. Но сквозь эту напускную бесстрастность я чувствую его боль.

– В то утро, перед Судом, Айренир пришел ко мне без предупреждения. Я был удивлен его визитом, но не успел ничего спросить, как он сам заговорил. Сказал, что сегодня умрет. Он был очень спокоен, даже слишком спокоен для того, кто готовится к смерти. Я рассмеялся и посоветовал так не шутить. Он ответил, что это не шутки. А потом добавил, что его роль исполнена, и он должен уйти, но боги пообещали, что мы скоро встретимся… только уже иначе…

Я слушаю, боясь шевельнуться, вспоминаю нашу последнюю ночь, которая тоже была прощанием, и не сразу замечаю, что из глаз льются тихие слезы. Они бегут по щекам в три ручья, собираются на подбородке и капают прямо на руки Эрионару.

Вот что хотел сказать Айренир, когда просил отпустить его. Вот чего добивалась Нуэд. А я едва своими руками не разрушила столько судеб…

– Он взял с меня слово, что я буду беречь и любить тебя за двоих, – голос Эрионара превращается в шепот. Пальцы сильнее сжимают мои ладони. – Я поклялся ему, что стану щитом для тебя и твоих детей.

– У тебя получилось, – признаю, улыбаясь сквозь слезы. – Прости, что была такой упрямой и доставила столько проблем. Я больше… Я больше не буду…

Слезы текут непрерывной рекой. Не в силах остановить этот поток, утыкаюсь носом Эрионару в плечо и даю себе волю. Мое тело трясет от рыданий, но вместе со слезами выходит все то, что я так долго носила в себе. Боль, отчаяние, тоска по утерянному прошлому и несбывшиеся надежды.