Это она сказала, чтобы ты всю беременность был шелковым и радостным. Ты только не обижайся на нее, не забудь цветы купить.

— Спасибо, что просветила, чтобы я без тебя делал, Оленька?

— Ой, не знаю. Потаскуном бы ходил до сих пор. Ну все, пойду молитву прочитаю. Про цветы не забудь, — кладу трубку, а у самого внутренний раздрай. Дочка! У меня уже в голове Кирилл Маркович, а тут дочка…

Несмотря на страхи Марины, да и чего уж греха таить мои тоже, роды прошли успешно. Маринка донельзя счастливая и, кажется, даже не очень уставшая. Присаживаюсь рядом на кровать и смотрю на лицо нашей дочери.

— Ну прости меня. Я хотела, чтобы ты немного порадовался и не называл нашу дочь хотя бы внутри меня обезьяной.

— Прощаю. И свою дочь я бы не называл обезьяной. Она ж моя.

— Смотри, какая она хорошенькая.

— Красотка.

— Ну, Марк.

— Да я серьезно. Ну отек чуть спадет и будет красоткой. Дай подержать, — беру ее на руки и всматриваюсь в черты лица. Да ни хрена там непонятно еще, но она же моя, значит априори будет красотка. — А знаешь, это даже хорошо, что дочка. Честно. Спасибо тебе, Марин, вот без шуток.

— Ну за головастиков тебе тоже спасибо.

— Да, пожалуйста, всегда к твоим услугам.

— А как мы ее назовем?

— Олеся. Озерова Олеся Марковна. Нормуль?

— Мне нравится. Подай мне, пожалуйста, телефон. Я хочу написать сообщение маме. Пусть знает, это же ничем ее не обяжет.

— Не обяжет.

Вот еще чего не хватало-расстраиваться из-за горе мамаши. Я сотни раз пытался понять, как ее мать до сих пор живет с тем гондоном. Он ведь моложе, смазливый, обеспеченный, что его держит быть с женщиной старше себя для меня оставалось загадкой. Единственное, что приходило на ум-Марина очень похожа внешне на мать. Может так он компенсирует ее отсутствие. Хрен его знает, да и не хочу я думать об этом в такой момент. Мамаша выбрала мужа, да и пожалуйста, у нас своя семья. Теперь уже точно семья.

***

На третий день мы были уже дома. Пришлось быстро обустраивать комнату в девчачий розовый цвет. Каюсь, мне самому понравился полученный результат.

— Это что такое? — беру на руки Олесю и не верю своим глазам. На ней какая-то розовая хрень.

— Розовые трусики.

— Зачем?!

— Так на фотографиях будет видно, что у нас дочь и мы избежим вопросов, а кто у вас родился. Пару фоток со спины и все будет понятно. Хочу снимок у кроватки.

— Я против. Слишком рано для фотографий.

— А я за. Я мать, значит решаю я.

— А я яжбать. Никаких фотографий, пока ей не исполнится полгода, — снимаю с Леськи все это безобразие и надеваю обычный памперс.

— Ну, Марк.

— Ну, Марина. Дуй переодеваться, нас ждет первая прогулка. Надо вас выгулять.

— Еще одно слово, и я возьму с собой на прогулку молоток.

— Да, пожалуйста.

— Весь лоб тебе отобью.

— Я уже соскучился по молоточку.

— Я уже его несу.