Ай да, Мариша, прелесть моя. А вот и прелесть моя с ведром в руках вернулась.

— Марин, ты хочешь утопить крысу?

— Я хочу ее туда посадить, пока не привезу клетку. А привезу я ее только завтра. Я смотрю тебе так понравилась крыса, что ты лыбишься до ушей.

— Да! Мы нашли с ней общий язык, — Марина ставит на дно ведра емкость, наполненную водой и какую-то крупу.

— А ты не говорила мне, что рисуешь. Красивый зимний пейзаж на мольберте.

— Давно не рисовала, вот снова захотелось. Марк, а ты любишь изюм?

— Я предпочитаю шоколад, но если у тебя есть только изюм и затируха, то согласен и на это.

— Ясно… Ну у тебя на ногах шоколадный изюм, можешь съесть два в одном, — опускаю взгляд на ноги, а там две крысиные «изюмины». — Вы прям очень подружились, — поправляя выбившую прядь волос, с улыбкой произносит Марина. — Если она даже гадит на тебя.

— Вот мерзавка, — отдаю Марине крысу, убираю салфеткой «крысиные подарки» и возвращаюсь к улыбающейся нахалке на диван.

— И все-таки отличный подарок. На такой мало кто решится.

— И не говори, — Марина выпускает крысу в импровизированный домик, откидывается на диван и прикрывает глаза.

— А чего ты приперся ко мне подшофе? Влюбился и на безумства тянет? А я думала такое только в кино, — распахивает глаза и смотрит на меня с той же улыбкой.

— Может и влюбился, я пока еще не определился. Я же можно сказать девственник в этом вопросе, поэтому спишу все пока на то, что ты, ведьма такая, меня приворожила.

— Тю, больно надо.

— Ну а ты, Маришенька, давно в меня влюбилась?

— А я, как и ты, еще не определилась. То в морду тебе хочется дать, то обнять. Как думаешь, это что?

— Диагноз на лицо, — наклоняюсь к ней ближе и опрокидываю спиной на диван. — Влюбикус от ушикус, до самых пятокус. Лечение нужно начать как можно быстрее, иначе мы потеряем больную.

— Скорее больного.

— Вот не можешь ты оставить последнее слово за мужиком?

— Могу. А что ты делаешь?

— Расстегиваю пуговицы твоей рубашки. Бога ради, помолчи, — замолчать- не замолчала, в добавок и руку мою перехватила. Ну что за девчонка такая? Скрепляю ее руки над головой и закрываю рот единственным приятным способом. То ли я оголодал, то ли еще что, но ее чертовски приятно целовать. И губы у нее такие мягкие, и снова она пахнет миндалем. Так и хочется сожрать. Отпускаю Маринины запястья, которыми она тут же обвивает мою шею, и сама притягивает меня к себе. Ну вот ведь паршивка-сама же хочет. Запускаю руки под ее рубашку и все же расстегиваю пуговицы, хватаясь за бюстгальтер. Черт, расстёгивается сзади. Отстраняюсь от ее губ, но Марина вновь перехватывает мою руку.

— Стой.

— Ну что опять, Марин?

— Мне кажется, у тебя там уже палочка эбонитовая готова. Остановись.

— Это хрящ любви, лапа моя.