— Чего ты нос кривишь, Мариша?

— Что это сейчас было? Вы обсуждаете мою матку?! У меня с ней все в порядке и никакая она не доска.

— Не знаю, что там у тебя с маткой, но с головой все-таки беда. Матка Боска, а не доска и это Матерья Божья по-польски, Марина-валокордина. Чего ты там накурилась?

— По-видимому, напилась валокордина, отсюда и последствия.

— И давно злоупотребляем, Марина Евгеньевна? — встаю с дивана и подхожу прямо к Марине. — Ну так что, давно?

— Валокординщица со стажем, уже более пяти лет, — скрещивая руки на груди, вполне серьезным голосом произносит Марина.

— А вам известно, Марина Евгеньевна, — шепчу ей на ухо, — что при длительном применении больших доз, возможно развитие хронического отравления бромом, проявлением которого как раз является депрессивное настроение?

— Мне известно, что я вам наступлю сейчас на ногу. Нажму так сильно на какую-нибудь китайскую точку, что вам мало не покажется.

— Зря ты так, Мариш. Я ведь скучал по тебе, — беру прядь ее волос и наматываю на палец. — Очень скучал, ну по нормальной тебе, а не той мымре, которая два дня на меня даже не смотрела. Кстати, тебе очень идет новый цвет волос и красная помада. Для меня же старалась, да?

— С детства ненавижу людей с завышенной самооценкой, вам корону лопатой не пора ли сдвинуть? Могу помочь, — убирает мою руку и отходит подальше к столу.

— Ладно, я понял, тут на лицо неврастения. Надо помочь тебе нашим любимым массажем. Иди сюда, моя хорошая, — тяну Марину за руку на себя и зарываюсь руками в ее волосы. Черт, как же приятно-то. Нет, не буду ждать никакую неделю, сегодня же свалю пораньше с работы и заберу ее с собой.

— Мне кажется, вы снова переигрываете, Марк Михайлович. Это не похоже на точечный массаж, вы просто копошитесь у меня в волосах. Что вы там ищите? Вшей?

— Ты очень романтичная, лапа моя. Но нет, я считаю сколько там у тебя осталось волос. Это шутка, если что. Вообще я ищу специальную точку у тебя на голове, зовется она бать-хой.

— Шли бы вы, батенька, на хой, — отталкивает меня в грудь и поправляя волосы, идет к шкафу.

— Марин, ну тебе не надоело?! Ну правда, что не так? Если я тебя обидел-прости. Что ты от меня хочешь? Это какой-то детский сад, ведь все же было нормально!

— Я сказала не лезть ко мне, и никаких Мариш и прочего. Забудьте, Марк Михайлович, — накидывая халат, на одном дыхании произносит Марина. — Между нами только рабочие отношения. Вы уже набрали выписки?

— Нет. Сядь и работай, а не жопой крути перед Орловым и другими.

— Я не…

— Рот закрыла, Марина Евгеньевна, села за компьютер и начала набирать выписки. Выписка твоего ненаглядного Орлова уже, кстати, начата. Можешь не благодарить.

Допиваю залпом остывший кофе и выхожу из ординаторской.