В чем разница свитка, который он сейчас держал в руках, что не имел физической сути, но сохранил чьи-то мысли и такой же свиток у смертных.

Только в том, что чтобы изготовить пергамент смертные тратили годы на обучение своих мастеров, искали нужные материалы, эксперементировали и…

Генерал слегка улыбнулся. Ляо Фень говорил, что, порой, история создания и возникновения материала, на котором пишут смертные, ценнее, чем некоторые мысли, которые те там оставляют.

Генерал не понимал и этого и…

— Нашли тебя, — прозвучал мелодичный голос за его спиной.

Он обернулся и увидел невысокую богиню в светлых одеждах, на голове которой мерцала корона, выкованная из отсветов Вечности.

Миристаль, как и всегда, улыбалась и, будто лишь недавно появилась на свет, излучала энергию некоей непосредственности.

— Без брони ты выглядишь лучше, — произнес генерал. — мягче и… я пока не понял, что такое красота, но, наверное, ты красива, друг мой.

Миристаль засмеялась. И, как и всегда, в её смехе звучал смех сотен детей. Да, теперь генерал знал, что такое — «смех» и кто такие — «дети».

— Это лучший комплимент, что я слышала от тебя, прославленный генерал, — она потянула его за руку. — Пойдем, прогуляемся.

— Но я…

— Ты уже третью эпоху не вылезаешь из библиотек, — перебили Миристаль, вновь ослепляя его на миг своей серебристой улыбкой. — Сам хоть помнишь зачем?

Зачем… кажется, он должен был помочь какому-то другу. Вот только кому? Со всеми его друзьями — Миристаль, Яшмовыми Императором, Ляо Фенем и Дергером все было в порядке.

Странно, но…

— Пойдем, — и Путеводная Звезда увела его из библиотеки одного из старших богов.

Глава 1858

Хаджар помотал головой, вновь усилием воли загоняя боль как можно глубже. Но с каждым новым приступом делать это становилось только сложнее, словно приступы только усиливались. И дело касалось не только боли. После каждого приступа у Хаджара возникало ощущение, словно он падал куда-то. И нельзя было сказать куда именно. Он просто…

— Я не чувствую, чтобы от тебя исходила энергия Реки Мира, — прогудел тяжелый голос, вырывая генерала из омута собственных ощущений.

Когда Хаджар посмотрел на обладателя голоса, то едва не выхватил меч из ножен.

В самом центре поля, под лучами солнца, отбрасывавшего длинные тени, на обветренном камне сидела одинокая фигура. Облаченный в обсидианово-черные доспехи, которые, казалось, впитывали солнечный свет, воин резко контрастировал с разлившимся вокруг него золотом.

Доспехи, испещренные сложными узорами, напоминающими волшебные руны, облегали фигуру воина, одновременно защищая и устрашая. Темная поверхность доспехов украшали серебристые вкрапления, отражавшие солнечный свет едва заметным блеском.