Зачем ему рыцарский орден, когда семья, ради которой он туда и пошел, чтобы стать сильнее, на грани краха?

Сможет ли Джаред уйти из того места, которое делает его несчастным? Хватит ли у него на это смелости?

— Я приведу его домой, — заявляет вдруг Эдвард, удивляя меня до глубины души. — Позволь мне самому поговорить с Джаредом.

— Х-хорошо.

Эдвард улыбается. Тревога никуда не уходит, но ее становится меньше в зеленых глазах юноши. Откуда-то из глубин души возникает твердая уверенность.

Так мы и проводим время до ужина в библиотеке. А после Эд переодевается и уходит.

Он не спрашивает меня, где обычно околачивается его второй брат по вечерам, когда не на службе в ордене, и не уточняет, где сейчас живет Джаред, хотя это все было в найденных в сейфе бумагах и по идее он сам должен быть не в курсе.

Что ж, кажется, я все же недооценила Эда. Ведь уходя в банк, я оставила записи на столе в библиотеке под его «присмотром».

Тихо смеюсь, бросая взгляд на часы на каминной полке в гостиной, той самой, на первом этаже. Семь вечера. В кои-то веки я провожу спокойный вечер за чтением заинтересовавшей меня книги.

Время летит незаметно.

Через три часа в дом не заходят, а буквально вползают, еле волоча ноги, два молодца. Алкоголем разит за версту.

Эдвард довольно улыбается. Выглядит он получше своего старшего брата. Ну да, забыла, что младший может всю ночь спиртоваться и только потом уже полезет красть из зоосада хищного кота. Молодой организм.

Что ж, в этот раз не Алфи, Эдвард выкрал кое-кого размером поменьше льва.

Юный маг сваливает тушу брата на соседний диван.

— Ох, тяжелый он, еле допер, — и сияет глазками в мою сторону.

— Молодец! Хорошая работа! — смеюсь я над ожидающим похвалы в свой адрес Эдвардом.

— Я еще…могу… — бормочет Джаред, смотря куда-то мимо меня, и глаза его окончательно закрываются.

Я рассматриваю второго господина рода Эккарт.

Волосы светлые, но не настолько золотистые, как у Эдварда, более приглушенного оттенка. Щеки и подбородок покрывает густая щетина. Глаза же у него, до того, как закрылись, оказались такими же янтарными, как у Фелисии и Рейнарда.

Фамильный цвет, типично Эккартовский. Только Эду от матери перепала зелень очей.

А вот волосы у этих братьев от отца. Брюнеты Фелисия и Рейнард этим качеством в матушку пошли.

— Не смотри так, он наотрез отказался возвращаться. Пришлось немного поколдовать над его напитком, — пожимает невинно плечами Эд на мой пристальный взгляд.

Мальчишка! Оказывается, младшенький не такой уж и невинный и порядочный, каким начал мне казаться. Эх, Юнис, забыла, что ли, что в первую встречу вытаскивала его из тюрьмы?

— Он наверняка не будет рад, когда проснется, — размышляю вслух я.