— Не стал бы, — качаю головой, притягивая Назиму к себе. — Я бы «умирал» тех, кто мешает.

— Хм… — ее взгляд становится растерянным и грустным. — И как с этим потом жить? Как строить счастье, убив родных?

— Тогда смерть — это побег от проблемы, — отзываюсь с легкой улыбкой. — Или что-то принципиально изменилось в чувствах двух людей и стремлении быть вместе?

— Я не знаю… — теряется Назима.

— Так вот, не вывозишь — не берись. Оставь Джульетту дома и подр…, - вовремя прикусываю язык и исправляюсь, — и подорожник приложи.

Усмешка все равно прорывается.

Назима бьет меня кулачком по плечу, но тоже улыбается.

"

"— Фу быть таким, Константин Петрович!

В кармане моего пальто звонит телефон. Мягко освобождаю руку от женских пальчиков и достаю трубку. Смотрю с интересом на экран.

— Ммм, а вот Капулетти…

— Кто? — удивляется Назима.

— Брат твой, — отвечаю ей, нажимая на клавишу «принять вызов». — Алло…

— Я поговорил с дядькой, — без прелюдий и раздраженно говорит Саид. — Он категоричен. Ответ — нет. Но мы с Алмазом и семьями будем на вашей свадьбе. Назначьте дату — сообщи.

— В эту субботу, — отвечаю уверенно.

 — А потом уже официальное мероприятие проведём. К новому году поближе.

— Принято, — соглашается Саид и сбрасывает звонок.

Я убираю телефон в карман и смотрю на Назиму. А язык то снова не поворачивается сказать, как есть!

— Можешь не подбирать слова, — вздыхает она с грустной улыбкой. — Дядя не согласился.

— Прости, детка, — долго выдыхаю воздух. — Я сделал, что мог. Но твои братья обещали быть.

— Спасибо, — отвечает мне Назима и порывисто обнимает. Вжимаясь холодным носом мне в щеку.

— Замёрзла? — я целую ее в кромку ушка и глажу по спине.

— Немного… — мурлычет и прижимается крепче. Точно замёрзла!

— Быстро греться, — говорю строго и беру за руку, уводя в сторону машин.

В гостинице мы заказываем ужин в номер и едим его прямо в постели, просматривая портфолио организаторов свадеб, которые любезно собрала Анна Ивановна.

Сейчас, видя, как светятся счастьем глаза Назимы, я благодарен ее бывшему мужу, что он ничего ей не дал и вёл себя, как… урод. Что оставил все самое лучшее и вкусное мне. Ее эмоции. Не хочу их ни с кем делить! Я жадный.

Кладу руку на живот Назимы и осторожно глажу.

Пока мне сложно проявлять к нему какие-то особенные чувства, потому что внешне беременности не заметно. Но я стараюсь. Вижу, как это важно моей женщине, как она в эти моменты настороженно замирает, а потом расслабляется.

— О чем ты думаешь? — поднимается Назима на локтях и убирает тарелку на прикроватную тумбочку, заглядывая мне в глаза.

— Думаю, что ничего не знаю о детях, — отвечаю честно. — Но буду стараться разобраться.

— Я тоже не знаю, — смеется она мне в ответ.