— Ну что же, воля граждан вступить в законный брак, имея сложную жизненную ситуацию, это похвально, — пафосно заключает начальник изолятора и привычным движением руки сгребает со стола пачку денежных купюр в ящик. Поднимает трубку стационарного телефона и несколько секунд молчит, видимо, дожидаясь ответа. — Смоленков, — рявкает, — откройте комнату для суточных семейных свиданий. И пошлите дежурного в шестую за Тихомировым. Да, пусть в порядок себя приведёт. Доставить ко мне в кабинет через сорок минут.

Кладёт трубку, берет со стола наши с Константином документы и просто издевательски медленно, по одной букве одним пальцем начинает вбивать данные в свой компьютер.

Мне кажется, что нарочно издевается! Но тут он хозяин, и приходится терпеть.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

— Товарищ полковник, все готово, — рапортуя, просовывает голову в дверной проем тот самый лейтенант, что досматривал меня на входе.

— Ну что же, барышня, идите, — отрывает взгляд от компьютера начальник изолятора. — Ознакомьтесь с обстановкой, бытом. А заодно и подумаете хорошенько… надо ли оно вам."

"— А… — открываю я рот, теряя слова.

Просто совсем не ожидала, что мне придётся остаться одной. Так ещё и с этим лейтенантом.

— Все будет в порядке, — успокаивает меня адвокат, уловив смятение. — Нам с вами нельзя, Назима Тимуровна. Действительно, сходите в комнату, освойтесь, разложите продукты. Мы тут закончим все организационные моменты. А когда Константин Петрович к нам присоединиться, вас пригласят.

Мне становится жутковато от того, как буднично звучит это «освойтесь». Нет, я не желаю осваиваться!

Это… приключение. Да! Испытание, если хотите, цена за счастье, но не данность.

Через неделю состоится суд, Константина оправдают и весь этот ужас закончится. Я уверена и не хочу думать иначе! Мы переедем в его дом, будем делать ремонт в детской, смотреть фильмы по вечерам, готовить ужины и я даже согласна на его рабочие эротических фантазии. Я очень хочу всего этого! Я уже нарисовала себе эту жизнь. Поверила в неё, в мужчину рядом и не могу отказаться!

Нужный нам коридор находится за железной дверью с «дублером» в виде решетки, которая навевает безысходность и будто разделяет жизнь на «до» и «после».

Не хочу даже к ней прикасаться, чтобы придержать. Она, скрипнув, грякает за моей спиной, а после ещё несколько секунд вибрирует, заставляя мои руки покрыться мурашками от мерзкого звука. Я намеренно держусь от своего провожатого на расстоянии. Отстаю на пару-тройку шагов. Мало ли что ему в голову взбредёт? Но к моему великому облегчению он молчит и даже не оборачивается, поигрывая связкой ключей на пальце. Сворачивает ко второй двери по правой стороне и, вставив ключ в замочную скважину, нажимает ручку.