Мужчина тоже понял, что кузнец спозаранку уже взялся за работу, но лишь отступил на шаг, прокричал громко, обращаясь как к Олегу, так и ко всем, кто жадно вслушивался:

— Я хочу, чтобы сегодня же его здесь не было!.. Он задолжал мне двадцать серебряных монет!.. Последние пять он взял под заклад этой своей конуры! Теперь она моя!

Олег удивился:

— Зачем такому богатому человеку такая лачуга?

— Я здесь поставлю свою конюшню, — ответил мужчина гордо.

Он удалился, прохожие начали расходиться. Женщина, что указывала на кузницу, подошла к Олегу. Глаза ее были печальные.

— Ты его гость?.. У Горнила горе, но он такой, тебе не покажет, чтобы не огорчать.

— Ему придется уйти?

— Да. А то и вовсе из города.

— Может быть, — сказал Олег задумчиво, — это и хорошо. Человек должен видеть мир. Особенно мужчина. Правда, Горнило не похож на тех, кто любит ходить даже на соседнюю улицу. А правда, что у него отец был богатым купцом?

Женщина скорбно улыбнулась:

— Не просто богатым.

— Да?

— Очень богатым! Но он оставил все свои земли, дома, стада, все-все имущество — другим.

— Он не любил сына?

Она в растерянности пожала плечами:"

"— Да нет, любил... Мне было уже двенадцать лет, когда он умер, а Горнилу было десять лет... Отец всегда с ним играл, учил грамоте, но когда пришла пора помирать, он собрал всю родню, а это чуть ли не треть восточной части города, и сказал: «Пусть моя родня, где расположены мои земли, мои дома и мои стада, возьмет из них все, что пожелает, и пусть все, что пожелает, отдаст Горнилу». Ну, понятно, что они взяли себе все, не оставив ему ничего, кроме самого жалкого клочка земли, где теперь его лачужка. Да и ту уже, считай, отобрали... И кто бы отбирал! Если чужой, то как-то понятно, но когда родной дядя?

Она сердито плюнула под ноги, застеснялась и, за-крыв лицо платком, поспешно засеменила вдоль улицы. Олег проводил ее задумчивым взором, посмотрел на небо, солнце уже высоко, мысли вернулись к книге на дне мешка, и ноги сами понесли обратно в дом.

Горнило вернулся перед обедом. Усталый, пропахший горячим железом и покрытый копотью, обрадовался, увидев Олега:

— Решил задержаться?.. Вот и хорошо! Гость в дом — бог в дом. Отдохни, я сейчас принесу холодной воды из колодца, а хлеб и сыр у нас еще остались...

— Я воды уже принес, — сообщил Олег. — После обеда я пойду, но сперва хочу дождаться возвращения твоего дяди.

Горнило помрачнел, глаза его погасли. Молча подошел к кадке с водой, долго плескался. Смывая пот и копоть, из-за которой и получил прозвище, вытерся насухо, глаза прятал, а голос прозвучал приниженно, словно это он сам совершил недостойное:

— Я все-таки думал, что мой дядя не станет вот так... Он сказал, что приведет власти?

— Ровно в полдень, — подтвердил Олег.